Каникулы выдумщицы - Татьяна Тронина

– Ага, – устало пробормотала Муся. – Очень хочется есть…

– Да, я бы тоже не отказался чего-нибудь перекусить, – согласился Марат, вытирая чумазой ладонью вспотевшей лоб. – Ой, смотри – что это там?

Впереди были заросли лесной малины.

– Ура! – обрадовалась Муся. – Мы не умрем от голода…

Несмотря на усталость, они побежали к зарослям, где сквозь листья просвечивали крупные спелые ягоды.

Никогда еще Муся не пробовала столь вкусной малины!

Сладкие ягоды так и таяли на языке, утоляя одновременно голод и жажду. Здесь, в глухом лесном уголке, где никогда не было людей, росли целые плантации малины.

Несколько минут Марат с Мусей насыщались, ничего не замечая вокруг. Муся рвала ягоды пригоршнями и запихивала их в рот, и ей было совершенно безразлично, чистые у нее руки или нет. В этом отдаленном месте подобные условности не имели никакого значения.

Только одно обстоятельство немного портило эту трапезу – над кустами вовсю кружились тучи мелкой мошкары, очень противной.

– Ой, они кусаются! – наконец заметила Муся, когда немного утолила свой голод. – Какие противные мошки! Кыш…

Липкими от малины руками она попыталась прихлопнуть нескольких насекомых.

– Бесполезно, – сказал Марат с набитым ртом. – Это комаров можно прихлопнуть… Где-то я слышал, что чем больше убьешь этих мошек, тем больше их прилетит.

– Но что же делать?! – возмутилась Муся.

– Просто отмахивайся от них, – посоветовал Марат. – Это гораздо эффективнее.

Муся сорвала большой лопух и стала обмахиваться им словно веером.

– А помнишь бал-маскарад? – спросила она, углубляясь в заросли – там ягоды были крупнее и слаще. – Как же было здорово тогда…

– Да, мы танцевали вальс… – мечтательно подтвердил Марат с другой стороны кустов. – Тебе очень шло то платье и парик тоже…

– А Катька? – засмеялась Муся, продираясь сквозь колючие ветви еще дальше. – Она изображала даму с собачкой! Эх, зря мы не взяли Фимку… кто знает, может быть, она бы вывела нас из этого леса.

Марат что-то ответил ей, но Муся не расслышала.

– Что? – переспросила она. – Что ты говоришь? Фу ты, сколько здесь этих мошек…

Марат опять пробурчал что-то неразборчивое, затрещал ветвями.

– Ничего не слышу… – с досадой пробормотала Муся, сквозь кусты пробираясь к нему. – Марат…

Она отодвинула большую ветку, всю усыпанную малиной, и вдруг увидела перед собой большую морду, всю заросшую бурым мехом. В первый момент Мусе показалось, что она уже попробовала того самого галлюциногенного препарата, которым обещался накормить всех Герман, и что Марат в ее воображении превратился в это странное существо.

Но в следующее мгновение она догадалась, что перед ней самый настоящий медведь, который тоже, вероятно, решил полакомиться малинкой.

– Мама… – прошептала Муся.

– Фр-р-р… – сказал медведь и затряс круглой башкой, глядя на Мусю тоже с большим изумлением.

– Мама-а!!!!!

На миг Муся даже оглохла от своего крика. Надо сказать, что и на медведя он произвел большое впечатление. Косолапый вдруг хрюкнул и опрометью бросился в чащу, подальше от непрошеных гостей.

А Муся тем временем, не разбирая дороги, мчалась в обратном направлении. Марат что-то кричал ей вслед встревоженным голосом, но она от страха ничего не соображала, ей все казалось, что за ней бежит медведь…

Где-то на этом отрезке пути она потеряла сказки Пушкина. Но какое это имело значение сейчас!

Наконец она остановилась и огляделась. Вокруг был густой лес. И она была совершенно одна…

– Ау… – дрожащим голосом произнесла Муся.

– Ау! – кто-то отозвался ей издалека, почти неслышно.

– Ау-у! – заорала она что было сил, уже не беспокоясь о каком-то там медведе. – Мара-ат!..

Ответное ауканье сначала приблизилось, а потом опять отдалилось. Так они и бегали по кругу, пока вдруг за высокой сосной Муся не увидела знакомую куртку. Это был Марат.

– Я здесь!

Он повернулся и побежал ей навстречу. В эти самые мгновения, когда они бежали друг к другу, Муся забыла обо всем на свете, она чувствовала себя такой счастливой, что все остальное не имело значения.

– Ты здесь… – пробормотала она, обнимая его за шею. – Господи, там был медведь, ты видел?

– Только тень… он уже убежал! – радостно сказал Марат. – Наверное, испугался еще сильнее тебя.

В следующий момент Мусе стало неловко – что это она, в самом деле, повисла у человека на шее… Она разжала руки и отступила назад.

– Ты потеряла книгу… – покраснев, сказал Марат. – Вот… я подобрал.

– Мерси, – ответила Муся и тоже покраснела.

– Как ты?

– Ничего. Наверное, нам очень повезло, что мишка не сожрал нас…

– Какой-то он трусливый…

– Ага, а вдруг где-нибудь поблизости есть другой его собрат, более мужественный? Мне кажется, надо выбрать удобное место и развести костер. Говорят, лесные звери очень боятся огня…

Муся не могла не согласиться. Они выбрали небольшую полянку и решили расположиться там, набрали немного сухого хвороста.

– У тебя была зажигалка… – напомнила Муся.

Марат похлопал по карманам и обнаружил, что зажигалки нет. Вероятно, он потерял ее.

– Все равно там газа почти не было… – пробормотал он. – Знаешь что? Давай разведем огонь, как древние люди, с помощью дощечек?

Мысль Мусе понравилась. Они с Маратом принялись тереть сухие дощечки друг о друга, но толку не было никакого, даже дым не пошел. Потом Муся попыталась найти кремни в траве, чтобы высечь из камней искры, но кремней здесь не было, вместо них попались только еловые шишки.

– Да что за ерунда такая! – с досадой произнесла Муся. – Почему это в кино показывают, как люди умудряются выжить в самых невероятных условиях, а у нас ничего не получается, даже разжечь огонь!

– Н-да… – не мог не согласиться Марат. – Но у этих людей были хоть какие-то запасы с собой, а у нас ничего нет!

Муся легла на траву и задумчиво посмотрела в небо.

– А вдруг нас не найдут? – спросила она.

– Найдут, – твердо ответил он. – Хочешь, я тебе пока Пушкина почитаю?

– Валяй, – вздохнула она и закрыла глаза. Она слышала, как Марат переворачивает страницы и как потрескивает старая бумага. – Их лет сто уже никто не читал.

– Ого! Что это? – вдруг с любопытством произнес Марат. Что-то в его голосе было такое, что Муся мигом подскочила и заглянула через его плечо.

Между страницами лежал пожелтевший листок бумаги, на котором выцветшими от времени чернилами было что-то написано.