Лили и море - Катрин Пулэн

— Привет, Мэрфи, — говорит он флегматичным голосом. — Как твои дела? Мне кажется, что ты ищешь возможность получить работу.

— Привет, брат, мне чертовски наплевать на то, что тебе там кажется, я полагаю, что мне вполне достаточно зарабатывать свои три су, горбатясь на оборудовании других.

— Возвращайся чуть позже, если ничего не найдешь, шкипер должен скоро подойти.

— И где же ваш шкипер?

— Должно быть, торчит где-то в городе.

Мэрфи раскачивает свое мощное тело, переминаясь с одной ноги на другую.

— Я еще немного поспрашиваю работенку, — говорит он, — а потом пойду прогуляться в сквер… Приходи к нами, когда найдешь время. У нас, возможно, будет повод хорошенько выпить.

— Ах, ты опять начал?

— Это зависит от повода и особых случаев. Хорошо, я иду туда. Удачи, Лили! — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Позаботься о ней, Джуд. Я помню, какая она была несчастная, когда нанялась на «Мятежный», буквально плакала на моем плече.

Будь спокоен, позабочусь, — отвечает Джуд, лицо его при этом непроницаемо.

Мэрфи удаляется до ближайшего судна. Джуд бросает на меня строгий взгляд:

— Откуда ты его знаешь?

— Познакомились в сквере.

— Что ты делала тогда в сквере?

— Это было на празднике краба… Когда я вас ожидала, после больницы. Говорили с ним однажды.

— Хм, — только и сказал Джуд.

Он смотрит вниз на крючковые снасти, показывает на скрутку сетки, которая порвалась. Он закуривает «Кэмел», сплевывает. Он уже опять очень далеко.

Саймон опрокинул ведро со старой наживкой.

— Приятного аппетита, крабы, — говорит Дэйв. — Для нас, возможно, это тоже время обеденного перерыва.

Во второй половине дня пришел Адам. У него изможденное лицо, щеки — в складках от крыльев носа до уголков рта, бледная кожа в сочетании с серыми кругами под глазами, запавшими и настороженными, как у животного. Увядшая кожа его век пульсирует. Глубокие морщины избороздили лоб. Его лицо испугало меня, но Дэйв со смехом похлопал его по плечу:

— Кажется, вы полностью укомплектовали судно? Поздравляю, старина. Стоит только посмотреть на твое лицо, ты должен быть реально счастливым, оттого что есть возможность от души выспаться.

— Я только и делаю, что дрыхну. В течение первой недели мы спали по десять часов, это всего ничего. Я встаю, чтобы только пойти пожрать в баре «У Фокса». Когда я возвращаюсь, то снова забираюсь в постель. Это самое большее, чем я могу заниматься в моем возрасте, помимо того, что ловить рыбу для Энди. Он убил бы меня окончательно за такую работу, если бы только мог, этот сукин сын. Я даже не знаю, как он выдерживает, но он спал столько же, сколько мы, вероятно, даже меньше. Есть такое понятие — бабки, они и заставляют его действовать таким образом. Но лично я заработал достаточно.

— В таком случае ты с ним не будешь открывать сезон ловли палтуса?

— С этим покончено, и это связано с другой работой. Рон, парень, для которого я держу «Анну», позволил мне взять корабль для этой ловли. Это хорошее судно тридцати двух футов, которое хорошо держится на море. Я оттрублю сезон ловли палтуса, а затем скроюсь в своем лесу.

— Какой у вас был улов черной трески?

— Сто двадцать тысяч фунтов. А что у тебя?

— Не больше девяноста тысяч.

— Вы, я слышал, потеряли оборудование?

Тридцать крючковых снастей, — мягко ответил Дэйв.

Адам присвистнул.

— Дерьмо! Как же это случилось?

— Сильное течение, рывки при движении. Судно легло в дрейф.

— А Йан не сумел избежать этого?

Вполне возможно, не впарь Энди нам гниль.

Это правда, по сравнению с нашими снастями…

Йан взбешен, ведь их требуется заменить новыми.

Это не Энди преподнес вам такой «сюрприз».

Я знаю не так много владельцев, способных сделать такой подарок парню, которого сами же и наняли в качестве шкипера.

— Да.

Дэйв ушел. Адам поворачивается ко мне.

— Ну и как твоя рука?

Хорошо, я вытащила нитки швов своими собственными зубами, — говорю я, смеясь.

Я расстегиваю перчатку и показываю ему свою грязную руку. Он надулся. Его лицо исказилось еще больше.

— Это нехорошо… — И тихо добавляет: — Я искал тебя прошлой ночью. Мне нужен еще один человек на «Анну». Нас трое на борту. Четверо было бы лучше.

— Это так любезно с твоей стороны, Адам, но я уже решила идти на «Мятежном».

— У меня тебе заплатили бы гораздо больше. И кроме того, я не кричу. Ты бы пользовалась уважением и не спала бы на полу — как сейчас.

— У меня теперь есть койка.

Он пожимает плечами и устало смотрит вниз. Адам расстроен до слез, можно сказать, что он сделал все, что мог. Он должен возвратиться спать.

— Я нашел комнату в общежитии для рабочих, это — длинное серое здание возле православной церкви, как раз перед верфью. За пятьдесят долларов в неделю скромная комната, но у меня там есть плита и душ, горячая вода, что еще можно желать. Приходи ко мне. Ты ведь без передышки работаешь с апреля. Ты же совершенно не отдыхала. Они выжмут из тебя все до последней капли.

Он говорит очень тихо, низким голосом. Джуд поднимает голову время от времени, и смотрит на нас с досадой. Он плюется громче, чем когда-либо, выглядит очень сердито. Его плевок не долетает до нас буквально два шага. Саймон сшибает меня с ног возле бака, заполненного плавающей наживкой:

— Извините.

Дэйв проходит через дверь каюты с дымящейся чашкой в руке.

— Свежий кофе, кто желает! — предлагает он.

— Возможно, я зайду к тебе в гости в один из дней, если найду минутку, — сказала я Адаму.

Я снова погрузилась в работу. Джуд сурово поднимает брови, встречаясь со мной глазами.

Снова появляется Йан. Он бросает на нас строгий взгляд и исчезает в рубке. За ним следует Энди, он не обращает на нас внимания. На его лице видна исключительно усталость. Дэйв и Джуд обмениваются взглядами. До нас доносятся громкие голоса. Адам кивает головой. Саймон улыбается. Джуд остается невозмутимым.

— О, о… — произнес Дэйв. — Похоже, у нас проблема.

— Вы вряд ли увидите, какого цвета доллары, ребята, — произносит Адам шепотом.

Джуд плюет за борт.

— Прошло уже больше года, как я убиваю себя на этой работе, чтобы не получать ничего или получать гроши, — сказал он. — Было бы просто замечательно, если бы мне наконец повезло.

Его грубое лицо смягчилось, он снимает перчатки, пододвигается к столу, наклоняется всем телом. Он закуривает сигарету, выпускает дым, его рот чуть-чуть смягчается улыбкой: