Ангел севера - Лиза Клейпас

Все это ваше. Я вижу вас в шелковом платье с драгоценным ожерельем на шее.

Внезапно в гадание вмешалась леди Харкорт, заметив насмешливым тоном:

– Мисс Биллингз всего лишь гувернантка, мадам: Прошу вас, поведайте, как достигнет она такого блестящего будущего? Полагаю, прекрасно выйдет замуж?

– Не будущего, – ответила мадам Миракль. – Я говорю о прошлом.

В гостиной воцарилась тишина. Сердце Таси упало, она попыталась выдернуть свои руки, стиснутые в ладонях гадалки, и хрипло прошептала:

– Я хочу прекратить это.

Узловатые пальцы ясновидящей сжались сильнее, и между их ладонями стало усиливаться колющее тепло. Соединенные руки Таси и мадам Миракль дернулись, словно их прошило электрическим током.

– Я вижу вас в комнате, полной золота, прекрасных картин и книг. Вы ищете кого-то. Тень падает на ваше лицо.

Это молодой человек с желтыми глазами. Кровь… Его кровь льется на пол. Вы зовете его по имени…, что-то вроде Майкл…

Михаил… – Гадалка вскрикнула и отшатнулась, отдернув свои руки от Тасиных. Застывшая в ужасе Тася продолжала сидеть за столом.

Мадам– Миракль, шатаясь, попятилась и подняла свои покрасневшие ладони. Они выглядели так, словно она схватилась обеими руками за кипящий чайник.

– Она обожгла меня! – вскричала женщина, с яростью и страхом глядя на Тасю. – Ведьма!

Тася с трудом поднялась со стула, ноги едва ее держали.

– Обманщица, – возразила она дрожащим голосом. – Я достаточно наслушалась вашей нелепой лжи.

Ничего не видя вокруг, высоко подняв голову, хотя все внутри у нее свело от страха, она прошла через всю гостиную к двери. Ей отчаянно хотелось спрятаться.

В ее голове звенели голоса из прошлого:

– О Боже, Боже! Что я наделала?

– Тебя должны сжечь…

– Бедное мое дитя.

– Я не хотела этого делать.

– …станешь пеплом.

– Помоги мне. Боже…

– Ведьма!

– Нет! – всхлипнула она и бросилась бежать, спотыкаясь, стремясь укрыться от преследующих ее демонов.

* * *

Комната взорвалась взволнованными восклицаниями.

Женщины раскрыли свои веера, чтобы обмахнуться и под их прикрытием посплетничать. Гости столпились вокруг мадам Миракль, засыпая ее вопросами. Люк с каменным лицом широкими шагами двинулся из комнаты вслед за гувернанткой.

Когда он дошел до лестницы, ведущей в холл, его резко дернули за рукав. Он остановился и, обернувшись, оказался лицом к лицу с Алисией Эшборн. Она была в ярости, щеки пылали, рот крепко сжат.

– Не теперь, – резко сказал Люк.

– Что с вами стряслось? – Алисия потянула его в сторону от большой лестницы, туда, где, по ее мнению, их не могли подслушать. – Надо бы сказать Чарльзу, чтобы отхлестал вас как следует! Как могли вы так поступить с моей кузиной?

Заставить ее участвовать в этом вульгарном представлении, зная, что ей необходимо скрываться…

– Я ничего не знаю о ней, кроме того, что меня тошнит от ее манеры проплывать по комнатам с видом мученицы, бросая вокруг трагические взгляды, полные мрачных тайн.

Один Бог знает, как это может повлиять на мою дочь. С меня довольно!

Алисия вытянулась во весь свой рост.

– И поэтому вы решили устроить ей публичную пытку!

Я никогда раньше не считала вас жестоким. Я сейчас же найду Тасю и немедленно заберу с собой. Я брошенной собаке не пожелаю подвергнуться вашему так называемому гостеприимству. Тем более моей кузине.

Люк впился жгучим взглядом в ее лицо:

– Тася? Ее так зовут?

В полном ужасе Алисия прижала ладонь к губам.

– Забудьте, – ахнула она сквозь пальцы. – Забудьте немедленно. Лишь позвольте мне увезти ее в Лондон, и, обещаю, вы ее больше никогда не увидите.

Он стиснул зубы:

– Она никуда не поедет.

Алисия развернулась и стала перед ним, как терьер, тявкающий на волкодава.

– Спасибо! Вы уже вполне достаточно сделали. Ваш дом должен был стать для нее временным безопасным убежищем. А вы подвергли ее опасности. Вытащили перед всеми этими людьми… Это все равно что вынести ей смертный приговор. А все из-за вашей оскорбленной гордыни. Я-то уверяла Тасю, что вам можно доверять, а вы доказали, что я обманула ее. Ну, вам понравилось по собственной нелепой прихоти уничтожить чью-то жизнь?

– Вы втянули меня в эту историю, – сквозь зубы процедил Люк. – И будь я проклят, если не узнаю все до конца!

Что вы хотите сказать своим «смертным приговором»? Что, черт возьми, она натворила?

Алисия нахмурилась, отвела глаза и в тот момент, когда Люк решил, что она не будет отвечать, неохотно проговорила:

– Я не знаю, что она сделала. Я даже не уверена, что она сама это знает.

Доведенный всем случившимся до бешенства. Люк грязно выругался.

– Я найду и поговорю с ней. Ступайте к остальным.

– А кто защитит мою кузину? – потребовала ответа Алисия.

– Я.

– Что-то пока вы с этим не слишком хорошо справлялись!

* * *

Пробившись сквозь толпу гостей, Эмма добралась до мадам Миракль и леди Харкорт. Она молча уставилась на обеих сверкающими от ярости голубыми глазами, золотые веснушки ярко выделялись на розовом от гнева лице.

– Эмма, – быстро проговорила леди Харкорт, – детская истерика совершенно никому не нужна в эту минуту.

Не обращая на нее внимания, Эмма обратилась к мадам Миракль:

– Почему вы сыграли такую шутку с мисс Биллингз?

Она же вам ничего плохого не сделала!

Гадалка возмущенно выпрямилась:

– Я никогда не стала бы так унижать свой дар! Я раскрыла правду именно так, как мне показали духи!

Эмма, продолжая хмуриться, скрестила натруди свои худые руки.

– Я думаю, что вам лучше сейчас же уехать. Я вызвала дворецкого. Он проводит вас до дверей. Если у вас нет своего экипажа, вас отвезут в одном из наших.

– Эмма, дорогая, – язвительно произнесла леди Харкорт. – Из-за того, что твоя нервная гувернантка обиделась, вовсе не следует лишать гостей развлечений. Это касается взрослых, а не детей. Почему бы тебе не пойти в свою комнату и не заняться там куклами или книжками?

Эмма хитро посмотрела на нее:

– Хорошо. Но мне бы не хотелось быть на месте мадам Миракль, когда вернется отец. У него ужасный нрав. Кто знает, что может случиться? – Неприятно ухмыльнувшись, Эмма согнула палец крючком и провела поперек своей шеи, издав булькающий звук.