Моя судьба в твоих руках - Анжела Биссел

Максвелл поднял глаза.

— Боже, Эмили, конечно нет. Мне до сих пор сложно видеть, как сильно ты на нее похожа. Но нет — это была не твоя вина.

Эмили почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ты заставил меня чувствовать себя недостойной любви.

— Не знаю, как возместить тебе все эти годы. Но я постараюсь.

— Ты мне расскажешь о ней?

— Если хочешь.

Эмили, глотнув воды, поставила бокал на стол и робко улыбнулась.

— Ты скоро станешь дедушкой.

— Знаю. Поздравляю, Эмили.

Он протянул к дочери руку и накрыл ее ладонь своей. Сердце Эмили подпрыгнуло. Им еще предстоял долгий путь друг к другу — но это было начало.

Через час Эмили вышла из ресторана. На противоположной стороне улицы ждала машина, что по настоянию Рамона находилась в ее распоряжении. Водитель открыл дверь, и девушка опустилась на сиденье.

— Домой, мисс Ройс?

— Да, спасибо.

Закрыв глаза, она откинулась на спинку сиденья. Сердце ее тихонько пело, но становилось ясно, что жизнь приняла совершенно неожиданный, драматический поворот. Взглянув на часы, Эмили вздохнула: нет еще и восьми, однако же отчаянно хочется спать. Завтра в десять предстоит встреча с дизайнером дома в Челси, нужно будет обсудить мебель и палитру. Менее чем через месяц они с Рамоном будут жить там, а ее обожаемая квартирка в Уимблдоне будет сдаваться постояльцам. Рамон вообще хотел ее продать, но Эмили отказалась и спросила, продал бы он свой пентхаус на Манхэттене. Спор вышел неприятным, лишь усугубив и без того напряженные отношения.

Отпустив водителя, Эмили с трудом поднялась по лестнице и открыла дверь. Часть ее ликовала оттого, что наконец можно отдохнуть, но другая часть не могла избавиться от тревожного предвкушения. Рамон, узнав о предстоящей встрече невесты с отцом, помрачнел и утром, уходя на работу, был темнее тучи. Хотя, стоит отметить, такое настроение у него с того момента, как они вернулись из Испании.

Включив свет и бросив ключи и сумку на столик, Эмили прошла в гостиную. Внезапно она вспомнила слова Рамона о том, что сегодня вечером ему предстоит встреча с деловым партнером в клубе «Цитрин». Мечтая о горячем шоколаде и постели, девушка зажгла лампу и чуть не подпрыгнула от страха.

— Боже! Рамон! — Она поднесла руку к груди. — Ты напугал меня до полусмерти. Почему ты стоишь в темноте?

Рамон подошел ближе, и стало ясно, что его настроение с утра не улучшилось.

— Как прошел ужин с отцом?

Голос его был резким, и Эмили подавила вздох. Она была измучена и не хотела разговаривать об этом прямо сейчас, в гостиной.

— Неожиданно, — отозвалась она, направляясь к кухне. — Я хочу сделать горячий шоколад. Ты будешь?

— У меня тоже была интересная встреча.

Девушка с неохотой остановилась.

— Я встретил Картера, — продолжал Рамон. — Рэя. Твоего адвоката.

— О!

— Он поздравил меня с помолвкой и с тем, что я скоро стану отцом.

— Как мило, — произнесла Эмили, ощущая, как по спине пробежал холодок.

— Спросил, знаем ли мы, кто это — мальчик или девочка.

Эмили похолодела.

— Рамон…

— И добавил, что если мы ждем мальчика, то должны уведомить его, чтобы он подготовил все документы на наследство к моменту рождения ребенка.

Рамон сделал шаг навстречу ей и заговорил тихим голосом, в котором слышалась угроза:

— О чем он говорил, Эмили?

— В завещании моего деда была строчка. Странная, — заговорила она. — Он завещал мне деньги, в том случае, если я выполню одно его… требование.

Рамон прищурился:

— О чем это ты?

— Если я выйду замуж и до тридцати лет рожу мальчика.

— Сколько денег?

— Что, прости?

— Сколько денег, Эмили? — резко спросил Рамон, и Эмили поразил его тон.

— Два миллиона фунтов, — прошептала она.

— Боже. А если этого не будет?

— Тогда все деньги пойдут на благотворительность. — Эмили ощущала на себе его тяжелый взгляд. — Прости, что не сказала раньше, но для меня это не важно, Рамон. Это всего лишь сумасшедшая попытка деда сделать так, чтобы его имущество перешло к наследнику мужского пола. Мне эти деньги не нужны.

Глаза Рамона опасно блеснули.

— А твой отец знает о завещании?

Эмили, поколебавшись, ответила:

— Да.

— А что он хотел сегодня?

Эмили, внезапно осознав, куда он клонит, отшатнулась.

— Нет! — выкрикнула она. — Ты ошибаешься.

Рамон схватил ее за руку.

— Не будь такой наивной, Эмили.

— Я не наивна. Это ты ведешь себя цинично — то, в чем ты его подозреваешь, чудовищно. Ты и понятия не имеешь о том, что произошло между мной и отцом.

— Так расскажи мне. — Рамон притянул Эмили к себе и резко поднял ее подбородок. — Убеди меня, что он выполз из своей норы не для того, чтобы поживиться на твоей внезапной удаче.

— Это гнусное обвинение! — с яростью парировала Эмили. — Он два месяца провел в реабилитационной клинике, он пытается взять себя в руки. И да. — Она победно посмотрела на Рамона. — Он хочет наладить отношения со мной.

Рамон рассмеялся:

— Я же говорил, дорогая, ты наивна.

Сердце ее разрывалось от боли: никогда прежде Рамон так с нею не говорил. Тот Рамон, которого она знала и любила. Но он вернулся из Испании другим человеком: ссора с братом задела его слишком глубоко.

— Я думаю, что твое плохое настроение ничего общего не имеет с моим отцом! — воскликнула она. — Думаю, все дело в тебе.

Рамон тотчас отпустил ее и сделал шаг назад.

— Что это означает?

— Ты не веришь в то, что заслуживаешь прощения, потому и не способен прощать других.

Рамон нахмурился:

— Прощение нужно заслужить.

— Именно этим ты и занимался последние двенадцать лет, Рамон? Бросил карьеру архитектора и занялся семейным бизнесом? Выкупил «Ройс»? Все ради того, чтобы твоя семья тебя простила?

— Эмили, — прорычал Рамон.

Она продолжала, точно не расслышав его:

— Знаешь, что самое невероятное? Твои родители тебя обожают, а ты их держишь на расстоянии и не замечаешь, что они давно тебя простили.

— Довольно! — рубанул рукой воздух Рамон. — Мы говорим о твоем отце. И я запрещаю тебе видеться с ним!

— Ты не можешь мне что-либо запретить, Рамон! — вскричала Эмили и, повернувшись на каблуках, вылетела из гостиной.