Азарт и страсть - Виктория Дал

– Слава Богу, с ней все обошлось, – проговорила Эмма, прикрыв дверь в комнату Бесс.

Харт нахмурился, глядя на нее своими проницательными глазами.

– А ты, Эмма?

– Я? Со мной все прекрасно, – отозвалась она, но, подняв руку, осторожно ощупала затылок. Харт подошел и взял ее лицо в свои ладони, кончики его пальцев утонули в ее волосах. Легким прикосновением губ он нежно поцеловал ее в лоб. Странное ощущение овладело ею. От его нежности тепло, подобно расплавленному воску, растекалось по всему телу.

– Прости, – проговорил он, гладя ее по голове, словно искал ссадины или синяки. – Я виноват, что не смог остановить его. Виноват, что привез его сюда.

Эмма сомневалась, сможет ли она говорить. И, покачав головой, молча проглотила глубокий вздох.

– Нет… Вам не нужно извиняться, Харт. – Его пальцы путешествовали по ее вискам, невесомые и нежные. Прикрыв глаза, она продолжила: – Какое вам дело до всего этого?

Мягкие прикосновения прекратились. Его рука замерла.

– Не мое дело, хочешь сказать? Твоя жизнь? Твоя безопасность?

Она не хотела снова начинать спор. Нет, она желала опять закрыть глаза и чувствовать прикосновения его пальцев, но его руки замерли, дивное тепло начало потихоньку исчезать. Когда Харт убрал руки, Эмма вздохнула и открыла глаза.

– Да, – просто сказала она, – это не ваше дело.

– Я не согласен.

– Вы часто не согласны. – Внезапно ей показалось совершенно невероятным, что он так нежно прикасался к ней секунду назад. Сейчас его глаза были прозрачны и холодны как лед.

– Тот мужчина, которого вы с Бесс принимали за вора, это был он?

– Кто?

– Берл Смайт, – отрезал он. – Это был он?

Она больше не боялась, и если он думал, что может загнать ее в угол и заставить признаться, он ошибался. Эмма подняла на него невинные глаза.

– Я думала, вор. Затем я подумала, может, он помешался на моей персоне? Или это какой-то безработный докер, который ищет, на ком бы сорвать свое зло.

– Лгунья, – отчетливо произнес он.

– Вам нравится обижать меня.

– Я видел твое лицо, – настаивал он. Его черты стали тверже. Он не только не верил ей, его возмущала ее неискренность.

Эмма постаралась взять себя в руки и направилась в кухню. Она прошла мимо него, приподняв брови и капризно поморщившись.

– Я была в таком состоянии, Сомерхарт. Я опасалась за свою жизнь. А вы смеете рассуждать о моей реакции? «Это не так, то недостаточно искренне».

– Ты сказала, что…

Остановившись посреди кухни, Эмма резко повернулась.

– Может быть, вам стоит объяснить мне кое-что, Сомерхарт? Откуда вы знаете Стимпа?

Молчание.

– Следите за мной, ваша светлость? Платите местным мальчишкам, чтобы они шпионили за мной? Или, может быть, он ходит за мной повсюду и пишет вам отчеты, с кем я была, кто говорил со мной?

– Не смеши меня.

Эмма повернулась и двинулась по коридору, который вел в кладовую, а затем пошла по лестнице, ведущей к центральной двери.

– Вы не имеете права шпионить за мной. Ни права, ни оснований.

– Я и не собирался.

Она оглянулась через плечо и увидела его шедшего вслед за ней по лестнице.

– Я так не думаю. Я думаю, вы подозрительны. Вас когда-то предала женщина. Любовница. Скандальная дама.

– Это ничего не…

– Но я не ваша любовница, Сомерхарт, и вы не имеете права так обращаться со мной. Что именно вы хотите узнать?

Они в одно и то же время оказались на лестничной площадке. Эмма почувствовала, что руки Харта схватили ее за плечи. Он притянул ее к своей груди, и его рот прижался к ее уху.

– Ты моя любовница, Эмма, и прекрасно знаешь это.

– Нет.

– Я дал тебе наслаждение. И ты то же сделала со мной. Помнишь?

Боже, она ни на секунду не забывала этого. Помнила его великолепное обнаженное тело в мягком мерцании свечей. Она дрожала и боролась с желанием прижаться к нему бедрами…

– Мы любовники, Эмма, но если ты требуешь формального завершения, позволь мне сделать это. – Он прикоснулся губами к ее коже, осторожно покусывая ее и посылая дрожь по всему телу. Ощущение распространялось, как вода, сначала между ее грудей, потом стекало к животу…

Соски затвердели, когда его горячий рот прижался сильнее. Он ласкал нежную кожу за ее ухом, и она почувствовала его возбуждение. Она… она хотела этого, хотела всего. Это не должно было прерываться. Она могла взять его за руку и отвести в свою спальню прямо сейчас и по-настоящему сделать его своим любовником. Но она хотела избежать беды и, несмотря на искушение испытать счастье безрассудства, понимала, насколько опасно идти на риск.

Эмма покачала головой.

– Расскажите мне о той женщине.

Его губы замерли. Пальцы, сжимавшие ее предплечья, напряглись, затем резко отпустили ее.

– Что?

– Я слышала разговоры.

– О, неужели? – Его тон был холоден. – И какие же сплетни ты слышала, Эмма?

Она подняла подбородок.

– Вы знаете.

– Уверен, что нет.

– Говорили, что вы были влюблены в женщину сомнительного поведения. И к тому же чью-то любовницу. И просили ее руки, умоляли ее. И потом были письма…

– Ах, те слухи. – Он так громко рассмеялся, что Эмма вздрогнула. – История десятилетней давности. И я уверен, что она обрастает все более грязными подробностями с каждым новым пересказом. И между прочим, моя милая, я вообще не намерен говорить об этом.

Она повернулась к нему и встретила его взгляд, довольно-таки жесткий.