Любви зыбучие пески - Вайолетт Лайонз

– Я просто хочу увидеть своего отца. Разве в этом желании есть что-то предосудительное?

С минуту Роберто молча смотрел на нее, изучая каждый дюйм ее лица, а затем удалился на кухню, куда она последовала за ним. Взяв бутылку вина, он наполнил бокал искрящейся жидкостью и, не поднимая глаз, холодным, глухим тоном сказал:

– Твой дом здесь, рядом со мной, а не в отцовском саду… Хочешь выпить?

– Э-э, да… То есть нет, спасибо, – быстро поправила себя Кейт, вспомнив, в каком положении она сейчас находится. – Роберто, к чему ты клонишь? Неужели ты считаешь, что мне нельзя съездить домой и повидаться с родным отцом? Неужели ты можешь чинить мне в этом препятствия и утверждать, что я…

– Я не хочу, чтобы ты ездила к нему, – резко сказал он. – После того, что он сделал. – Роберто не осознавал полностью того, о чем говорит.

Он думал в этот момент не об Уолтере Хиллзе, а о Мартине Форде. И в этом была вся проблема. Мозги Роберто не могли функционировать четко, без сбоев, с той самой минуты, когда он узнал, что Форд находится в Нью-Йорке и разыскивает Кейт. Об этом ему сообщил вчера мимоходом Уолтер Хиллз, когда звонил по телефону.

Конечно, отец Кейт ничего не знал об интимной связи дочери с подонком по имени Мартин Форд. Он даже не подозревал, как этот негодяй соблазнил ее, а потом отшвырнул в сторону, словно использованное полотенце. Поэтому у него не было причин что-либо скрывать от Роберто. Он просто передал ему, что звонил некий приятель Кейт по университету и хотел бы повидаться с ней и вспомнить старые добрые времена.

Если уж он сообщил эту новость своему зятю, то о ней наверняка знает и его дочь.

– Если мы говорим сейчас о моем отце, то что такого плохого, по-твоему, он мог совершить? – спросила Кейт.

Роберто уже направился было обратно в гостиную, но, услышав от нее этот вопрос, остановился в прихожей и повернулся лицом к ней; в руке он продолжал держать бокал с вином, который, казалось, стал своего рода барьером между ними.

– Не “мог совершить”, Кейт, а уже совершил, – резким тоном заметил он.

– И что же совершил мой отец?

Роберто уселся в большое кресло, обтянутое черной кожей, и отпил из бокала большой глоток вина.

– Я жду от тебя ответа! – требовательно и тревожно сказала Кейт и присела около него на подлокотник кресла.

Интересно, подумал Роберто, знает ли она, какое действие оказывает на него ее близость? Представляет ли, какие буйные ощущения вызывают в нем тепло ее тела и тонкий аромат духов, которыми она пользуется? И догадывается ли, какие мысли в этот момент приходят ему в голову? Конечно, догадывается. И, разумеется, знает, какой эффект вызывает в нем одно только ее присутствие рядом с ним. Она наверняка знает, что его пульс сразу резко зашкалил, как только он вошел в гостиную и увидел ее стройную, гибкую фигуру, обтянутую плотно облегающими голубыми джинсами и белой хлопчатобумажной тенниской, которую оттопыривали упругие груди с торчащими твердыми сосками. Она прекрасно знает обо всем этом и намеренно использует все имеющиеся в ее распоряжении средства, чтобы добиться того, чего хочет.

– Пожалуйста, ответь мне, – умоляюще прошептала Кейт.

– Ладно. – Роберто решил сдаться, Он уже просто устал. Устал от секретов, от всего, что скрывал от нее. – Ладно. Все равно ты об этом, может быть, когда-нибудь узнала бы. Пусть же это случится не когда-нибудь, а прямо сейчас.

Кейт не имела ни малейшего представления о том, что ей предстояло услышать. Но в одном она была уверена твердо: то, что ей собирался сообщить Роберто, было для нее абсолютной тайной. Когда же он сказал, что у него несколько лет назад состоялся серьезный разговор с ее отцом о ней, Кейт была потрясена.

– Выходит, ты еще в те годы серьезно увлекся мной? – с трудом вымолвила она.

Кейт вспомнила теперь, что он говорил ей об этом, о своем увлечении ею в тот вечер, в библиотеке.

– Я никогда не был равнодушен к тебе, – сказал он ей тогда. – Ты запала мне в душу с того самого дня, когда я впервые оказался в вашем доме. Тебе было тогда всего тринадцать лет, но уже в том возрасте ты выглядела чертовски привлекательной… Я не мог оторвать от тебя глаз в те годы и не могу оторвать их сейчас, – признался ей Роберто.

Сейчас он практически повторил эти слова, добавив весьма существенную подробность, которая наконец разъясняла, отчего он молчал все эти годы.

– И мой отец уговорил тебя подождать, не трогать меня столько лет? – потрясенно переспросила Кейт.

– Да, я дал ему слово, понимая, в каком положении он находился. Я знал, как у него сложилась, а вернее, не сложилась жизнь с твоей матерью. Ведь он старался сделать все возможное, чтобы удержать ее в доме, не позволить сбежать. Истратил на нее целое состояние, покупал ей все, чего только она ни желала. Надеялся, что дорогие, красивые вещи станут уздой, веревкой, которая привяжет ее к семье, к нему. Но она все равно сбежала, и когда развелась с ним…

Вдруг Роберто осознал, что слишком откровенно говорит о ее матери, и ему стало больно и обидно за жену. Взглянув, украдкой на Кейт, он заметил, что ее красивые темно-зеленые глаза подернулись грустной поволокой.

– Прости, что я…

Но она не дала ему закончить фразу и, резко тряхнув головой, сказала:

– Пусть вся эта история с моими родителями тебя не волнует! И, пожалуйста, не думай, что я питаю какие-то иллюзии в отношении моей матери. Она бросила меня, когда я была еще совсем ребенком… и я знаю, что эта женщина очень плохо относилась к моему отцу.

– В суде она потребовала от него половину всего его состояния, – напомнил ей Роберто. – Это стало началом его последующих финансовых трудностей. По существу, ему так и не удалось выпутаться из денежных тисков, в которые его загнал развод с твоей матерью. Потеряв жену, он потерял и свой бизнес. Его дела стали давать заметный сбой, и, в конце концов, никто уже не смог уберечь его от банкротства. Единственное, что я смог предпринять, это выкупить его фирму, причем выкупить по цене гораздо более высокой, чем она того стоила, а потом сразу же списать ее…

– Да, насколько я понимаю, вся эта катавасия обошлась тебе в кругленькую сумму. И ты сделал все это ради меня, не так ли? – спросила она. – Только ради того, чтобы я вышла за тебя замуж. Надеюсь, я стоила этих затрат?

– Не только этих.

Наклонившись вперед, Роберто с громким стуком поставил выпитый бокал на ночной столик и задумчивым и одновременно счастливым голосом произнес:

– Ты стоишь гораздо большего!.. Я, кажется, стремился к тебе всю свою жизнь. Я пробовал отвлечься от тебя с другими женщинами, но из этого ничего не получалось. Ты всегда стояла перед моими глазами, и, по-моему, я даже чувствовал, ощущал тебя в своей крови. Я жаждал тебя денно и нощно, и эта жажда никогда не проходила.

Господи! Он хотел ее, все время хотел. Жаждал ее денно и нощно. И даже чувствовал ее в своей крови. Это были слова, которыми он выражал свое сексуальное желание. Слова похоти, которая – она точно знала это – обуревала его.