Когда сбываются мечты - Мишель Рид

Это была невысокая, хрупкая, очень элегантная женщина с иссиня-черными, не тронутыми сединой волосами и такими же бархатистыми карими глазами, как у сына.

– Спасибо, – все, что сказала Джоанна, которая вовсе не была уверена, что ее рады видеть.

Женщины обменялись поцелуями, больше похожими на простые прикосновения щеки к щеке, – так обычно здороваются итальянки.

– Я… как раз собиралась приготовить кофе, – нашлась Джоанна и отступила было к дверям, но тут в кабинете у Сандро зазвонил телефон.

– Я отвечу, а ты пока побудь с мамой.

Джоанна метнула на него умоляющий взгляд.

«Как он может так подставлять ее?» – говорили ее отчаянные глаза. Но Сандро неумолимо отвернулся и вышел.

– Пожалуйста, Джоанна, присядь со мной и расскажи, что ты делала все это время?

Покорившись судьбе, Джоанна села рядом с матерью Сандро на диван.

– Ты хорошо выглядишь, – вежливо отметила женщина.

– Спасибо, – снова повторила Джоанна. – Вы тоже… я слышала, вы болели?

Она кивнула.

– В прошлом году мне делали операцию на сердце, – объяснила она. – Сандро потом отвез меня в санаторий в Орвието, чтобы восстановить здоровье и силы. Там такой мир и покой… совсем не то, что здесь, в Риме: шум, грязь, толчея… Я только что вернулась оттуда. Навещали бывшее поместье семьи Кампионе, уехавших в Америку? Алессандро объяснил, почему я сегодня не могла до него дозвониться. Я случайно узнала, что ты здесь с моим сыном.

Началось, подумала Джоанна. Сейчас она скажет: «Слушай, ты, что ты о себе возомнила, вторгаясь в жизнь моего сына во второй раз?»

– Тебе понравилось поместье? – услышала она вместо этого.

– Оно не может не понравиться. Это очень красивое место.

– Мы с Алессандро побывали там несколько раз, пока я отдыхала в Орвието. Он тогда так и загорелся идеей покупки этого места для вас.

Джоанна моргнула. Сандро собирался купить это поместье еще год назад? А она думала, это было импульсивное желание.

– Но человек предполагает, а Бог располагает, – печально продолжала женщина. – Я соболезную по поводу трагической смерти твоей младшей сестры, Джоанна, – мягко добавила она. – Такой чудовищный удар для тебя!

Об этом она тоже знает? Джоанна напряглась.

– Я уже справилась…

– Это очень нелегко, – было видно, что твердый тон Джоанны не обманул эту женщину. – Какое трагическое совпадение: как раз в то время, когда мой сын собирался купить для своей семьи это чудесное поместье, вас постигла такая страшная потеря… Вы верите в судьбу, Джоанна?

– Я… никогда не задумывалась над этим, – осторожно ответила девушка.

– А в любовь? – настаивала та. – Верите ли вы, что истинная, глубокая и честная любовь может победить все? Или же, наоборот, никакая любовь, никакие старания любящих не способны обмануть неблагосклонную судьбу?

– Я не совсем понимаю, что именно вы стараетесь сказать мне… – уклончиво отвечала Джоанна, бросая взгляды на дверь и моля Бога, чтобы Сандро вошел как можно скорее. Но его все не было, а его мать, видимо, тоже возложила на себя Миссию. Неужели это их семейная черта? Сбить ее с пути было нелегко.

– Я имею в виду, cara, вот что: верите ли вы в то, что ваш брак с Сандро имеет шанс выжить, или же вы считаете, что он лишь зря мучает обоих, отказываясь признать поражение?

– Мы еще не определились, – натянуто проговорила Джоанна.

– С физической стороной брака?

Джоанна вскочила, и то же сделала гостья, обняв девушку рукой за талию с силой, весьма неожиданной в такой изящной особе.

– Я не собираюсь совать свой нос в чужие дела. Но, пожалуйста, Джоанна, у тебя ведь нет mamma, с которой ты могла бы посоветоваться о таких вещах! Я понимаю, – уговаривала она, – что это нелегко для тебя после всего, через что ты прошла. Но мне больно видеть, как страдает мой сын из-за того, что ты не…

Она замолчала на полуслове. Джоанну затрясло, потому что ее слова ранили, по-настоящему ранили.

– Я могла бы помочь тебе разобраться в себе…

– Никто не может здесь помочь, – Джоанна резко высвободила свою руку, лицо ее было белее мела. – Это вас не касается…

– Что здесь происходит?

Джоанна развернулась на каблуках и взглянула на Сандро остановившимися глазами.

– Ты рассказал ей! Я никогда тебе не прощу…

Она хотела пройти мимо него, но он схватил ее за плечи.

– Отпусти меня, – сказала она с отвращением. Теперь это было настоящее отвращение.

– Мама знает не все, только то, что рассказала Молли. Я же всего лишь человек, Джоанна. – (Ее ледяное лицо нисколько не потеплело). – Мне нужно было поговорить с кем-то, кому я мог довериться, о том, что случилось с нами!

– Это случилось не с нами, а только со мной!

– Нет, Джоанна, – настаивал он. – Я расплачиваюсь за то, что эти негодяи сделали с тобой.

– Тебе больше не надо платить. Я ухожу отсюда. Даже если мне придется просить милостыню!

– Думаешь, я тебя отпущу? Просто потому, что ты разозлилась из-за моей заботы о тебе?

Наконец в ее глазах что-то мелькнуло.

– Я доверилась Молли, а она рассказала тебе. Молли доверилась тебе, а ты рассказал своей матери. Кому доверилась твоя мать, Сандро? Сколько кумушек из великого семейства Бонетти перешептываются за закрытыми дверями своих гостиных о том, как печально закончился твой брак с обесчещенной женщиной?

– Ох, нет, Джоанна! – подала взволнованный голос его мать. – Я никому не говорила! Как же можно! Я бы никогда…

Но Джоанна уже не слушала. Прошло время, когда она могла слушать, что внушают ей другие.

– Я чувствую себя снова изнасилованной, понимаешь ли ты это?

Сандро попытался прижать ее к себе, но она не далась. Ее била дикая дрожь. Дрожь ужаса, гнева и отвращения к самой себе, отвращения, которое всегда возникало, когда она думала о том, что с нею случилось.

– Джоанна, не надо! – Сандро пытался привлечь ее к себе. – Мама, ну почему ты не могла промолчать!

– Она права, разве не так? Я не должна снова разрушать твою жизнь. Я недостаточно хороша теперь для тебя!

– Ты разрушаешь меня тем, что разрушаешь себя. Не смей так говорить о себе! Из-за того, что какие-то животные набросились на тебя, ты не превратилась в неприкасаемую!

– Превратилась. Разве ты не видишь? Я м-могла подарить тебе только эту малость. Ты давал м-мне целый мир, а я – только это. И эти двое… они отняли у меня мой дар тебе. А теперь я больше не могу отдавать себя! Мне жаль, Сандро, но я просто не… просто не могу!