Мы увидимся вновь - Энн Мэтер

— Я скучал по тебе, — сказал он, целуя ее в плечо. — Ты почему встала так рано? Не вернуться ли тебе в постель?

Изабел подставила ему для поцелуя щеку. Но он, склонившись, прикусил мочку ее уха, и это причинило ей боль — острую и чувственную. А потом он ее поцеловал — и губы его были горячими и жаждущими. Голова Изабел закружилась от сладкого ощущения, которое возникло внутри нее.

— Нас могут увидеть, — сказала она, задыхаясь, но Алессандро развеял ее страхи.

— Пусть видят, — сказал он, просунув руку под ее ночную рубашку и прижимая к себе женское обнаженное тело. — Я даже не представлял, что можно любить кого-то так, как я люблю тебя.

Изабел, улыбнувшись, растрепала его густые блестящие волосы.

— Это прекрасно, — сказала она лукаво. — Я тоже люблю тебя. — Она нахмурилась. — Возможно, немного меньше.

— Меньше? — возмущенно проворчал Алессандро, и Изабел, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в уголок рта.

— На самом деле — очень люблю, — призналась она. — Но не хочу, чтобы ты зазнавался.

— Разве такое было? — резко спросил Алессандро.

— О, я не знаю. — Изабел задумалась. — Я вижу, как смотрит на тебя жена Карлоса. Уверена, она втайне мечтает о тебе…

Алессандро скорчил гримасу:

— А я совершенно не уверен в этом. Но в любом случае у нас с тобой нет секретов, cara.

— Ты так считаешь? — Изабел приподняла брови, и он удивленно взглянул на нее:

— Да.

— М м м… — Она обдумывала ответ. — Ведь ты так и не сказал мне, что это Миранда была за рулем, когда произошла та авария…

Алессандро застонал:

— Это Карлос проболтался? Но какое это имеет значение?

— Для меня это имеет очень большое значение. — Изабел вспыхнула. — Ты слишком благороден, в ущерб себе.

— О, пожалуйста! — Алессандро скривился. — Я не герой. Когда в ту ночь Миранда села за руль, мне надо было выгнать ее из машины.

— Но почему же ты этого не сделал?

— Ах… — Он тяжело вздохнул. Затем прикоснулся рукой к ее щеке, и палец нашел пульсирующую жилку под ее ухом. — Она хотела мне доказать, что не принимала… ну, ты знаешь, наркотиков. А я был дураком, что поверил ей.

— И что?

Он покачал головой:

— Она, конечно, принимала их. Я понял это почти сразу. Но когда я велел ей остановиться, она не послушалась меня.

— О, Алессандро…

— Авария произошла почти мгновенно, — сказал он, и глаза его потемнели от тяжелых воспоминаний. — Мы мчались на огромной скорости, Миранда потеряла управление, и машина, перевернувшись, полетела под откос.

— Боже! — Изабел прижалась лицом к его груди. — Ты мог погибнуть!

— Да. — Лицо Алессандро отвердело. — Когда лежал в больнице, я даже жалел о том, что не погиб, — признался он. — Мне казалось, что жизнь моя кончена…

— Я так рада, что ты выжил, — с трепетом произнесла Изабел, и он почувствовал горячие слезы на своей груди.

Он поднял ее лицо, вытер ей слезы.

— Поэтому ты совершила просто чудо, — тихо сказал он. — Ты изменила мою жизнь.

— А ты — мою, — прошептала она.

Он снова поцеловал ее, и она испытала неимоверное наслаждение.

Издав приглушенный звук, Алессандро схватил ее за руку и увлек за собою в спальню. А затем, опрокинув на огромную кровать, накрыл ее своим телом.

Он наполнил Изабел своей силой, своим огнем, возбудив в ней ответную страсть. «И так всегда, когда мы оказываемся наедине», — с трепетом подумала она.

Этой высвободившейся страсти никто из них не мог противостоять…

Когда Алессандро, удовлетворенный и расслабленный, лежал возле Изабел, положив ей руку на живот, она тихо спросила:

— Скажи, почему доктора решили, что ты больше не сможешь иметь детей?

Алессандро застонал, с трудом приоткрыв глаза:

— Давай поговорим об этом в другое время.

— Нет, я хочу знать сейчас. — Она была необычно настойчива. — Ведь ты такой сильный и сексуальный мужчина!

— Слава богу! — Он приподнялся на локте. — А ты действительно так считаешь?

— И ты еще спрашиваешь? — Изабел игриво провела пальцем по его груди. — Насчет этого я не беспокоюсь.

— Тогда о чем?

— Сначала ответь на мой вопрос, а потом я скажу тебе.

— О боже! — Алессандро упал на спину и покорно уставился в потолок. — Доктора, проведя исследования, сказали, что в результате полученных травм мой организм не может вырабатывать полноценную сперму. — Легкая краска залила его лицо. Он повернулся к ней. — Но разве это имеет значение? У меня есть ты. И у меня есть Эмма. Этого достаточно.

— Разве?..

— Да, — хрипло сказал он. — Но возможны варианты, если ты хочешь еще детей. — Он тихо выругался.

Изабел улыбнулась.

— О, я хочу еще детей! — сказала она, и ему показалось, что нож вонзился в его сердце. — От тебя, любимый, — добавила она и, увидев его смятенное лицо, сжалилась над ним. — Если все будет хорошо, через пять месяцев у нас будет второй ребенок.

Она видела, как изменилось его лицо. Сначала, казалось, Алессандро не поверил ей, а затем в его глазах отразилось непомерное изумление.

— Ты хочешь сказать?..

Он не мог больше вымолвить ни слова, и Изабел договорила за него.

— Я хочу сказать, что у нас будет ребенок, — с гордостью произнесла она. — Значит, доктора иногда ошибаются.

Их сын родился в новом доме, который Алессандро купил для всей своей семьи. Огромный особняк с более чем тридцатью комнатами и с видом на залив находился в пригороде Рио. Изабел была в полном восторге от него.

Это был их дом — и в этом месте мог быть зачат еще один ребенок. Алессандро по-прежнему руководил «Кабрал лейже», но большую часть работы взял на себя его брат, чтобы Алессандро мог больше времени уделить своей семье.

Он лично присутствовал при рождении сына, и именно он первым взял ребенка на руки.

— Ты видишь? — охрипшим от волнения голосом спросил он Изабел. — Он такой красивый…

— Как его отец, — устало ответила счастливая Изабел, и они, улыбнувшись, поняли друг друга.

— И как ты, — сказал он, заботливо убирая с ее лба влажные прядки. — Как ты себя чувствуешь? Это для меня сейчас самое важное.

Изабел снова улыбнулась:

— О, Алессандро, я чувствую себя прекрасно — и мне так хорошо! Не волнуйся, я гораздо сильнее, чем выгляжу.

Алессандро с обожанием взглянул на нее. Он был так благодарен судьбе за то, что она послала ему эту прекрасную женщину. Теперь он не мог представить жизни без нее.