Мой первый встречный босс - Матильда Старр

Дом Юрия Витальевича сразил меня сразу и наповал, прямо при подступах к цитадели. Откуда в моей голове взялась эта дурацкая цитадель, я не знала. Но она упорно крутилась там, пока я входила в ворота – конечно, ворота, где вы видели цитадели без высокого кованого забора? – и топала мимо детской площадки. Впрочем, какая там площадка, скорее целый городок с новехонькими ухоженными горками, качелями, домиками, лесенками и еще какими-то непонятными приблудами, олицетворяющими совсем не босоногое детство отпрысков местных королевских семей. Престижный район, престижный дом («Цитадель…» – ехидно подсказал внутренний голос) с таким же престижным двором и престижной широкой лестницей, ведущей на широкую площадку перед дверьми. За тонированным стеклом отдыхал просторный чистый вестибюль. Тоже престижный, потому что единственное, что тут было непрестижного – это я. Мелькнула предательская мыслишка развернуться и дать деру отсюда и подальше. И пусть Юрий Витальевич тащит свой королевский ужин ко мне домой. Оно как-то спокойнее.

Я перевела дух и решительно ринулась внутрь, едва не врезавшись своим непрестижным лбом в неторопливо разъехавшиеся двери, – разумеется, неторопливо, ведь членам королевских семей не пристало спешить! – и растерянно остановилась посреди холла. А дальше все закрутилось каким-то безумным калейдоскопом… Мордатый, до тошноты вежливый охранник со своим «добрый-вечер-вы-в-какую-квартиру», звонок по навороченному пульту «юрий-витальевич-к-вам… да-да-… проводить?», угадывающаяся в глубине сверкающего рая за массивными колоннами дверь лифта, сам лифт с бархатистым и дорогим даже на вид нутром. Шелест открывшихся почти бесшумно дверей и…

Сильные руки схватили меня, притиснули крепко-крепко. И как-то сразу безумный калейдоскоп остановился, дрогнул и разлетелся на сотни разноцветных брызг. Все стало легко и просто, так просто, что проще не бывает. Я даже удивилась, почему не понимала этого раньше. Есть он и я. И теплые объятия, где уютно и хорошо. И в них – я дома, где бы мы ни обнимались. Хоть в хижине углекопа, хоть в королевском дворце. Дома – и все тут! Королевские семьи, престижно, непрестижно? Боже, какая чушь. Цитадель? Ха! Дайте мне эту цитадель, и я разберу ее по кирпичику!

Запах свежей выпечки и крепкие объятия. Что может быть лучше? И то и другое было восхитительно. Особенно объятия, теплые, надежные, бережные. И жадные. Будто мы не виделись не какой-то там день, а минимум неделю. Если бы я собиралась прямо из лифта ссориться или скандалить, я бы обязательно передумала. Но я не собиралась даже поднимать трудную тему. Во всяком случае, из лифта.

Тискаясь и прижимаясь, мы каким-то непонятным образом переместились из лифта в коридор, перетекли через порог и очутились в прихожей Юрия Витальевича. Я с удовольствием уткнулась носом куда-то в область то ли плеча, то ли ключицы и втянула ноздрями ставший с некоторых пор удивительно родным запах. Нет, конечно, потом я обязательно поговорю с этим манипулятором и бесчестным человеком. Но не сейчас. Сейчас я хочу получить поце… Ой нет, не его, а обещанный мне ужин! Потому что если мы начнем еще и целоваться, то до ужина дело точно не дойдет!

А ещё меня мучало любопытство. Хотелось рассмотреть в подробностях: как живёт Юрий Витальевич, что он любит, и вообще на что похожа его… Квартира? Покои? Апартаменты? Неважно, пусть будет… дом. Дом очень много может рассказать о человеке тому, кто умеет слушать. Вернее, не слушать, а смотреть. Но в данном случае это почти одно и то же.

– Надеюсь, ужин готов и он настоящий! – торопливо выпалила я. Не дай бог Юрию Витальевичу придет сейчас в голову идея прижаться своими губами к моим губам. Тогда все, пиши пропало. – А вот этот вот умопомрачительный запах не исходит от какого-нибудь новомодного ароматизатора для того, чтобы меня обмануть!

– Обижаешь! – шепнул он подозрительно хриплым голосом, не выпуская меня из объятий. – Всё настоящее!

– Тогда пойдём, посмотрим на это? А ещё лучше попробуем…

– Минутку!

Юрий Витальевич наклонился и… коснулся-таки моих губ своими. Настойчиво и требовательно – так, что не ответить на поцелуй было невозможно. Ну вот, все пропало… Я совершенно не представляла, что теперь сделать или сказать, чтоб его остановить. Да и надо ли его останавливать? Где-то в процессе я начала думать, что, в принципе, не так уж и голодна… А ужин может подождать… Ну не скиснет же он, в самом деле! И если уж проводить осмотр достопримечательностей отдельно взятой квартиры, то почему бы не начать со спальни? Или хотя бы с вот этого чудесного трюмо, достаточно широкого чтобы на нём можно было… От этих мыслей поцелуй сделался еще жарче.

Теплые руки задрали кофточку, провели по бокам и сомкнулись на голой спине. И это было так здорово, что я застонала прямо в целующий меня жадный рот и обвила босса обеими руками, словно только так и могла удержаться на ногах. Впрочем, почему «словно»? Так оно и было… Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Юрий Витальевич с неохотой оторвался от меня.

– Это трудно, – сказал он, пытаясь сфокусировать на мне совершенно пьяный взгляд. – Но я слишком многое вложил в этот ужин, чтобы позволить ему просто взять и остыть.

Ужин… Какой-такой ужин… Я молча таращилась на Юрия Витальевича, стараясь прийти в себя и поскорее сосредоточиться. Мыслей в моей голове было мало, и те – потрясающе непристойные.

– Перестань на меня так смотреть, – хрипло выдавил босс. – Иначе…

Что «иначе» он не сказал. Просто немного отодвинулся, с сожалением потянул вниз мою задранную до самой шеи кофточку. И чем более приличным становился мой вид, тем больше грустнел Юрий Витальевич.

– Прошу! – вздохнул он и жестом пригласил меня куда-то вглубь квартиры.

Мы прошли по полутемному коридору. Вернее, как прошли… Юрий Витальевич, конечно, шел сам и вел меня, придерживая за талию. А я лишь переставляла ноги, пытаясь очухаться. Вот уж меня накрыло, так накрыло. С каждым разом все круче. Скоро от одного имени в обморок падать буду. Похоже, при столкновении с Юрием Витальевичем мои рассудительность и сдержанность растаяли, как кусочки сахара в горячем чае, а здравый смысл и вовсе подал в отставку. Ужас какой!

Откуда-то из темноты на меня смотрели лица с картин. Возможно, даже с неодобрением. К счастью, я не смогла удостоить их внимательного изучения, и поэтому совсем не расстроилась.