Страсть с повинной - Жаклин Бэрд

— Это мой самый любимый цвет, а тебе нравится? — И, конечно, Даниэль соглашался со своим папой. Ребекка была поражена тем, с какой быстротой между ними установились товарищеские отношения, без всякой настороженности…

Иногда они оба умирали со смеху, особенно когда она выходила к ним, утопая в слишком просторном наряде. Тут Даниэль, озабоченно оглядывая миниатюрную ее фигурку, спрашивал:

— Как ты думаешь, папа, я тоже буду таким же большим, как ты?

Про себя он, наверное, добавлял: или такой же мелюзгой, как мама? — огорченно думала Ребекка. Она слушала, как Бенедикт заверял мальчика, что он будет высоким, и ее уверенность в себе таяла капля за каплей.

Потом они заехали на ее квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи: несколько любимых Даниэлем игрушек, медвежонка и пижаму с изображением Супермена. Все туалеты Ребекки поместились в два чемодана.

Бенедикт не разрешил им ночевать в этой квартире, вежливо заявив, что не желает спать на диване, к тому же не намерен выпускать ее до свадьбы из поля зрения.

Прощание с соседкой, миссис Томпсон, не было особенно грустным — Бенедикт употребил все свое обаяние, чтобы оставить миссис Томпсон в полной уверенности относительно безоблачного счастья, гарантированного этой молодой паре.

Ребекка вступила в боковой придел храма Святой Марии под руку с мистером Джеймсом, дворецким Бенедикта. На ней было великолепное шелковое платье кремового цвета. Расшитый жемчугом лиф красиво облегал грудь, талия сужалась треугольником, юбка до колен была слегка присобрана, а плечи прикрывала богато расшитая пелерина. Атласные туфли на высоких каблуках, того же цвета, что и платье, ладно сидели на ее узких ступнях. Маленький букет розовых бутонов был приколот к ее черным кудрям, дополняя собой так же украшенную сумочку, которую она держала дрожащими руками.

Считалось дурной приметой, если жених видел одеяние невесты заранее. Грустная улыбка тронула ей губы: Бенедикт сам выбирал это платье.

Она смутно видела гостей, сидящих вдоль бокового придела. Бенедикт чудесным образом успел заказать церковную службу, на которую прибыли его дядя Жерар Монтень с женой, их дочь с мужем, племянница и двое племянников. Сын Жерара, Жан-Поль, выполнял функции дружки. Присутствовали также несколько друзей, в том числе и Фиона Гривз.

Ребекка не хотела никого приглашать, но Бенедикт настоял на своем. И вот Долорес, в качестве подружки невесты, в голубом платье, ожидала ее у алтаря, держа за руку Даниэля, наряженного в бархатный костюмчик и белую рубашку с галстуком-бабочкой.

Ребекка увидела также миссис Томпсон и невольно улыбнулась. Пожилая дама сидела в первом ряду, и голову ее украшала огромная шляпа.

Ребекка стояла рядом с Бенедиктом, едва улавливая слова священника, пока не настал момент, когда ей потребовалось ответить на его вопрос. Она не в силах была отвечать! Ведь это кощунственно. Повернув голову, она впервые с момента ее вступления в церковь взглянула на Бенедикта. Она уже приоткрыла рот, чтобы произнести слово «нет», но тут Бенедикт крепко сжал ей запястье. Его кошачьи глаза прожгли ее, и на какое-то мгновение паника сама собой исчезла.

Когда он надевал ей на палец простое золотое кольцо, рука ее дрожала. Когда же она стала в ответ надевать такое же кольцо на его палец, затрепетало уже все ее тело.

Позднее, во время банкета в шикарном французском ресторане, Ребекка все старалась понять, что же произошло. Может быть, он ее загипнотизировал? Видит Бог, он всемогущ в полном смысле этого слова!

Она даже не попробовала ни одного из тех изысканных блюд, что стояли на столе, от шума и смеха вокруг у нее разболелась голова. Постоянное внимание со стороны Бенедикта смущало ее. Он улыбался, нежно брал ее за руку, и ни одного колючего замечания не сорвалось с его губ. Она наблюдала за ним, когда он встал, чтобы произнести тост. Он говорил коротко, остроумно и по отношению к ней весьма лестно. Она изучала его лицо, чтобы обнаружить хоть малейший признак лицемерия, но так ничего и не заметила. К чему все это?

Последние три дня отношения между ними были холодно-вежливыми. Присутствие Даниэля исключало враждебность. В понедельник, когда они переехали в дом Бенедикта, Даниэль был так возбужден, что носился по всему помещению точно вихрь. Когда же наконец Ребекка утихомирила его и уложила спать, она сама была как выжатый лимон. Обедали они с Бенедиктом вместе, и он сидел молча, не проронив ни слова. Она пожелала ему спокойной ночи и ушла в одну из комнат для гостей.

Вчера они посетили, по просьбе Даниэля, лондонский Тауэр, и она наблюдала за все возрастающей близостью между отцом и сыном с чувством ревности и обиды. Прошлая ночь была тяжелым испытанием, так как родственники Бенедикта заполонили весь дом.

— Устала, дорогая? Ты даже не улыбаешься, — прозвучал бархатистый голос, и, обняв ее за талию, он поставил ее на ноги.

Внутри у нее все сжалось, и она вынудила себя улыбнуться:

— Прости, дорогой.

Не обратив внимания на натужность ее улыбки, Бенедикт сказал:

— Я тебе говорил, как ты прекрасно выглядела в том платье? — И он наклонился к ней поближе:

— А скоро то, что под платьем, будет моим.

Завитки волос вокруг ее маленького уха зашевелились от его горячего дыхания, и все тело напряглось. Его близость вызывала в ней чувства, которые рассудок должен был подавить. Она опустила глаза, не в силах выдержать его потемневший взгляд. К счастью, его отвлекла тетушка, а с Ребеккой заговорила Долорес:

— Честное слово, мисс, вы выглядите так клево… Никак не подумаешь, что совсем недавно вы были учительницей.

Ребекка с облегчением откликнулась на детскую болтовню.

— Спасибо, Долорес, но я не уверена, что это комплимент, — ответила она, усмехнувшись. Если б не Долорес, она не попала бы в эту переделку, но девочку не за что бранить. Несомненно, Долорес считала эту свадьбу сказочно прекрасной, и у Ребекки не хватило духу ее разочаровывать.

Она втихомолку обошла зал и в конце концов оказалась один на один с Жераром Монтенем.

— Я все надеялся перекинуться с вами хоть словечком, Ребекка, — произнес он с милым французским акцентом.

Она насторожилась; они познакомились вчера вечером, но так и не поговорили.

— Это звучит угрожающе, — пошутила Ребекка.

— Нет, милая, я желаю вам обоим счастья. И должен принести вам извинения. Бенедикт рассказал мне о ваших прежних отношениях.

Последняя фраза неприятно поразила ее, глаза у нее расширились, краска сбежала с лица.

— Ну-ну, не принимайте так близко к сердцу. Я просто хочу, чтобы вы знали…

И Ребекка со стесненным сердцем услыхала от Жерара подтверждение всего того, о чем ей говорил и, по его словам, писал Бенедикт.

— Я ругаю себя за…

— О, прошу вас, не надо, — перебила Ребекка.