Бумеранги - Ольга Вечная

- Костя, а ты вообще жалеешь о том, что случилось с вами? - кровь бахает в ушах.

Боже, какая я дура! С этого вопроса нужно было начинать! То, что он ходит в «Без имени» и болезненно реагирует на травлю может означать в равной степени то, что секта разрушила его жизнь, и то, что он по ней адски скучает. Как и Рок.

Костя царапает ладонь о напульсник, а подо мной, кажется, рушится пол. Почему он не говорит «жалею»? Просто молчит и смотрит на меня сверху вниз. Они с Роком сумасшедшие. Не зря я все эти дни избегала опасной темы, при упоминании их семьи-секты он, кажется, дуреет. Стоит вспомнить реакцию на нашу первую встречу в «Без имени», после которой черной платье пришлось выбросить.

И это его я собралась просить помочь вернуть Кристину к прежней жизни?! Да он угробит ее быстрее дурацкого братства, в которое она вляпалась!

- Просто… мне показалось… что ты жалеешь о прошлом. И хотел бы все изменить, если бы была возможность.

Он отводит глаза. Скрещивает руки на груди, но вынужден показать мне пальцы, ведь иначе не может общаться. Пальцы замерзли, двигаются резковато. А может, он нервничает.

«Ты, пойми, что это не шутки. «Данте» - не детское увлечение играми. То, что происходит - не весело, и не смешно. И мое прошлое - это не опыт, это яма. Дыра. Со мной в то время было бесполезно разговаривать, я уже «пропал», увяз в виртуале по кончики волос, - он обхватил пальцами отрастающие пряди. - Бросил бы кто ветку или спасательный круг, не пошевелился бы, чтобы поймать его. С отцом тоже говорить было бесполезно, он поддерживал. Бизнес, огромные деньги с продаж. Мы были рекламой «ДантеМира». Если бы я мог вернуться в прошлое, то пошел бы сразу к деду».

- И что бы ты ему сказал? - дрожащим голосом.

Костя рассмеялся и подмигнул:

«Вырубите этому пацану интернет! Свяжите его. Увезите в лес, пусть собирает грибы-ягоды и гоняет белок. Что такое, Элен? - берет меня за плечи, встряхивает. - Ты не доверяешь мне? Все еще собираешь информацию?» - видно, как он от этого напрягается.

- Прости, Костя, но я хочу… я должна убедиться, что ты не сделаешь ейхуже. Не улыбайся так, все очень серьезно. Ты сам увидишь.

«Увижу. Не проблема. Я же пообещал вчера, что помогу. Пусть это отвлечет меня».

Кажется, он чуть расслабился и посмеивается надо мной. Костя не верит, что у кого-то еще, кроме него, могут быть серьезные проблемы.

Мы засыпали на одной кровати буквой Л: максимально возможно отстранившись друг от друга, при этом соприкасаясь лбами, каждый под своим одеялом.

«Идем отогревать замерзшие пальцы и задницы? Еще немного - и я превращусь в немого инвалида без конечностей».

Совершенно спокойно и будто пританцовывая под слышимую только ему музыку, Костя заходит на кухню. Вырывает из ежедневника лист бумаги, пишет на нем пару слов и направляется к шкафу в прихожей. Достает с нижней полки биту, ловко крутит в руках, закидывает, как нечто тяжелое, на плечо, и направляется сначала ко мне, затем прямо по коридору.

«Я не буду обижать тебя больше, не бойся», - говорит мне, обернувшись. И я мгновенно вспоминаю:

Как в бреду… объятия, поглаживания по волосам и лицу, его шишечка на зажившей мочке уха под моими пальцами, по спине царапины острого напульсника через майку и… скользящий по грани сознания шепот: «Тебя всегда все обижали. Но я не стану больше».

Это было по-настоящему или приснилось мне?

- А кого будешь? - кричу, но он уже повернулся спиной.

Толкает дверь комнаты, в которой я должна была ночевать, а сейчас почему-то спит все еще пьяный Рок. Пару секунд Костя стоит над похрапывающим другом, рассматривая его с головы до ног. Вздыхает. И размахивается.

- Нет! - кричу я, что есть мочи. Рок подрывается с места, а бита ударяет по деревянному подголовнику в полуметре от его головы, оставив вмятину. От вибрации одеяло соскальзывает, и совершенно голый Рок падает на него сверху.

- Раза, ты охренел?! - орет он хрипло, пытаясь разлепить глаза. Костя кидает ему бумагу, размахивается, и, ловя сползающие, по-прежнему не застегнутые джинсы, повторяет удар по подголовнику. Запрыгивает на матрас, наконец приводит в порядок ремень и, обхватив битудвумя руками, разносит кровать на доски. Прикрываясь простыней и вытаращив глаза, бледный Рок отползает в угол, я пячусь в другой.

- Ч-черт, - шепчем мы с Роком одновременно, переглядываясь.

«Больше чтоб такого не было», - говорит Костя, и я перевожу, едва слыша собственный голос.

«Доброе, мать его, утро!» - выплевывает беззвучно Raza, и, схватив меня за руку, уводит за собой, шевеля губами короткие ругательства.

Отмыкает ключом комнату, в которой должен был ночевать Рок, оттуда тут же выбегает хорошенькая рыженькая девица, с которой мы Рока в баре, в общем-то, и оставили, целующимися взасос.

- Одевайся и жди у машины, - перевожу я Костю.

А когда мы устраиваемся в «Ровере», я - впереди рядом с Костей, рыжая - сзади, я спрашиваю у девушки:

- Тебя куда?

- К школе. Тут недалеко, я покажу, - сообщает она с вызовом, обиженно скрестив на груди руки. Прочитав ее слова по губам, Костя снова беззвучно матерится, качая головой и потирая лицо.

- Кость, а Рок знал, что она школьница? - осторожно спрашиваю.

«Она не только школьница, но еще и воровка. Ночью пыталась свалить с моим ноутом, хорошо Акцио контролировал ситуацию. Найди в навигаторе эту гребаную школу. Надо было полицию вызвать, пусть бы посадили дебила».

- Кость, а что было-то, пока я спала? Почему девица оказалась заперта, а Рок спал в моей кровати?

Он лишь выразительно глянул на меня. «Потом», так потом. Не отвлекаю.

«Ровер» останавливается в соседнем от школы квартале. Костя разворачивается к подружке Рока, я следую его примеру.

- А родители твои знают, что ты по барам ходишь и дома не ночуешь? - спрашиваю с интонациями бабушки, когда та отчитывала нас с Кристиной.

Рыжая отрывается от зеркальца, с помощью которого наводила макияж, весело улыбается. И машет рукой:

- Да ладно. Весело же было. Денег-то хоть дайте, я голодная. Иначе в полицию пойду, у меня бармен знакомый, там камеры везде, видно, кто ко мне приставал. А Рок правда из Лондона?

И пока Костя отсчитывает ей «на завтрак», я снова начинаю читать нотации:

- Это очень опасно. Нельзя ездить с незнакомыми людьми неизвестно куда.

- Ага, мамочка, как скажешь, - забирает она деньги, выбирается из машины и показывает нам напоследок средний палец. Подружки рыжую уже поджидают, они обнимаются, смеются и, периодически сгибаясь пополам от хохота, предполагаю, что пересказывают друг другу ночные приключения.

- А где Алексей?

«Должен уже подъезжать к даче. Мы сбежали, - подмигивает. - Тебя куда сейчас? В общагу?»