Бывший муж моей мачехи - Альма Либрем

Родила бы кого-то другого, от более порядочного человека, и не лежала бы сейчас в таком состоянии в больнице.

Но я этого маме не говорила. Знала, что она в первую очередь обидится, что я смею предполагать, будто какое-то там личное счастье она могла бы попросить взамен своей горячо любимой, единственной дочери. А ведь если б отец не заставлял маму попытаться родить ему ещё одного ребенка, вполне возможно, не довел бы её до такого морального и физического истощения. Каждый выкидыш для женщины — удар и по психическому, и по физическому здоровью.

Плевать на это папенька хотел.

— Не переживай, — я погладила маму по руке. — Возможно, я ему и нравлюсь, но он ничего лишнего себе не позволяет. А от взглядов ему не убудет.

Алевтина поджала губы.

— А лет-то ему сколько?

Я насторожилась. Этот вопрос был точно не тем, на который я хотела бы отвечать. Мама, конечно, никакие отношения не осуждала, но всё равно не особенно порадуется, если узнает, что этот мужчина в полтора раза меня старше.

— Ну какое это имеет значение? — попыталась уклониться от ответа я.

— Он сильно старше?

— Ему тридцать два.

— О, — мама улыбнулась, но как будто пыталась в этой улыбке попросить у меня прощения.

— Чуть больше двенадцати лет разницы? Ну это не катастрофа, — она вздохнула с облегчением. — А то я уж боялась. У твоего отца партнеры в основном одногодки.

— Ну я ж не сошла с ума ещё, чтобы иметь дело с мужчиной, которому под шестьдесят! — возмутилась я. — Чего уж ты…

— Я ни в чём таком тебя не подозреваю, — попыталась заверить меня мама. — Просто, понимаешь, от твоего отца можно чего угодно ожидать, вот я и переживаю. Я знаю, что ты у меня правильная, умная девочка, но всякое может быть. Люди часто обманывают самых добрых и хороших…

Она устало закрыла глаза и, хотя очень быстро вновь подняла на меня взгляд, скрыть, что ей стало немного хуже, не могла. Мама очень быстро теряла силы, и напряженного разговора было вполне достаточно, чтобы она теперь с трудом концентрировалась и буквально через силу пыталась сделать вид, что всё в порядке.

Я знала, чем потом заканчиваются такие жертвы.

— Мама, не надо, — строго промолвила я. — Не надо волноваться. Тебе вообще лучше отдохнуть, поспать. А мне, наверное, надо идти. И не спорь! Я же знаю, Анатолий Игоревич потом ругается, когда я надолго у тебя задерживаюсь. Говорит, ты потом сильно переживаешь.

— Я всё равно буду переживать. Ты же моя дочка, — мама потянулась ко мне, и я сама спешно наклонилась к ней, целуя в щеку и позволяя приобнять себя одной рукой — вторую, вечно истыканную иголками капельниц, мама не могла поднять.

— Я взрослая девочка. Со всем справлюсь. Но совсем скоро ты вылечишься и сможешь переживать обо мне столько, сколько тебе будет угодно. И это совсем-совсем не будет вредить твоему здоровью!

Улыбка мамы обозначала, что она уже не могла дождаться этого момента.

Я вышла из палаты, стараясь до последнего момента казаться радостной, и облегченно оперлась спиной о стену, закрыла глаза и едва удержалась, чтобы не сползти на пол. Я очень любила маму, меня не утомляло общение с нею, но утомлял страх, неотрывно преследующий меня, не позволяющий спокойно вздохнуть. Я всю жизнь боялась, что с мамой что-то случится. Что она пострадает из-за какой-то неосторожной глупости, которую я не успею предусмотреть.

Опять ночью будут сниться кошмары.

— Ты уже освободилась? — я вздрогнула, реагируя на голос Олега. — Стася, всё в порядке?

Он подошел ближе, и я, не удержавшись, крепко обняла его, надеясь только на то, что на несколько секунд смогу найти для себя опору.

Я прижалась всем своим телом к мужчине, крепко зажмурилась и просто наслаждалась теплом и уверенностью в завтрашнем дне, которую мог дать мне Олег. Да, конечно, все эти чувства были очень шаткими, ненадежными, но в кольце его рук я ощущала себя не настолько одинокой и потерянной. Пусть даже это всего лишь иллюзии, об этом мне не хотелось думать.

— Как она, твоя мама?

— В норме, — прошептала я, чувствуя, как жаркие мужские руки скользят по моей спине. — Быстро устает. Ей в самом деле надо как можно скорее пройти лечение. Это единственный.

— Половина суммы будет переведена на счет уже сегодня. Процедура уже запущена, просто надо, чтобы деньги прошли.

— Я тебя не тороплю, — я, наверное, сейчас была бледной до белизны. — Ты не подумай…

— Стася, — Олег поймал меня за подбородок, провел пальцами по щеке и заглянул в глаза. — Это нормально, торопить в такой ситуации. Твою маму прооперируют и всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Я тебя не брошу.

Слышать такие слова было как-то странно. Никто кроме мамы не обещал мне оставаться рядом. Никогда. А Олег. Мы ведь чужие друг другу люди, разве нет?

Получается, что нет.

Смех в том, что у меня никогда не было настоящих отношений. Я бежала от этого так далеко, как могла, потому что ждала не серьезности и помощи, а только лишних проблем. Смотрела на своих одногодков и видела глупых детей, которые не способны взвалить на свои плечи груз чужих неприятностей. Да и странно ожидать от постороннего человека, что он так охотно проникнется твоими проблемами. Это по меньшей мере эгоистично, а я терпеть не могла чувствовать себя эгоисткой. Это заставляло меня считать себя даже хуже отца или Викки.

Конечно, я привлекала внимание парней. Папа не просто так считал меня красивой — а это, по его мнению, отличный ресурс, чтобы захватить в свои сети кого-нибудь получше. Он не раз и не два повторял, что не жалеет вложенных в меня денег.

Однажды пригожусь.

Вот, пригодилась.

Но Олег, хотелось верить, был другим. Я мечтала, чтобы его интересовала не только красивая картинка — девятнадцатилетняя дурочка, которую так легко соблазнить. Впрочем, девятнадцатилетних дурочек в мире много. И не каждой из них надо дать двести тысяч долларов, чтобы уложить в постель.

Да и в постель-то меня ещё никто не укладывал.

— Ты слишком долго тащила это сама, — успокаивая, прошептал мне на ухо Олег. Его горячее дыхание приятно обжигало кожу, и я вздрагивала от каждого случайного прикосновения, наслаждаясь его близостью.

Казалось, это столкновение определило гораздо большее, чем всё то, что было между нами прежде. Я наконец-то смогла отпустить себя и наслаждалась тем, что рядом со мной был живой, настоящий человек, который просто желал помочь.

— Я сильная, — прошептала я. — Справлюсь.

— Конечно, справишься, — ободряюще улыбнулся Олег. — Тебе просто нужна дополнительная поддержка. Это нормально, особенно для такой молодой девушки.

Если б у меня был нормальный отец, невольно подумала я, то именно он обнимал бы меня и шептал на ухо успокаивающие слова. Вот только прикосновения чудились совершенно не родственными, и смотрела я на Олега не как на старшего брата, пытающегося развеять мои страхи, а как на желанного мужчину. Смотрела — и сама пугалась того, что у меня в голове могут возникать такие мысли. Я ведь всегда считала, что далека от этого…