Горный ангел - Патриция Макаллистер

Внезапно Эйнджел почувствовала волну негодования.

– Ты обманывал меня! Ты заставил меня поверить в горячку и гангрену, угрожавшую твой жизни! Ты сделал из меня идиотку, полную дуру!

– Дорогая, горячка была вполне настоящей, но мне пришлось симулировать более серьезную рану, чтобы обмануть врагов. Если бы они знали, что я даже могу держать в руках ружье, они бы не стали действовать так открыто. Между прочим, румяна тебе совсем не к лицу, ты выглядишь как дешевая потаскушка.

– Тебе лучше знать, как выглядят потаскушки, – язвительно отозвалась Эйнджел и, помолчав секунду, добавила: – Так было задумано, я собиралась заманить Гаррета в ловушку.

– Зачем?

– Холт, почему ты веришь Лили, а мне не доверяешь? – не ответив на его вопрос, спросила Эйнджел.

Казалось он не уловил скрытой боли в ее голосе.

– Поверь, так было лучше для всех. Как только я выясню наверняка, кто за всем этим стоит, я покажу свои зубы, но теперь мне нужно залечь на дно.

Эйнджел молчала, наслаждаясь его присутствием и ощущением исходившей от него мужской силы, и от этого ей вдвойне было больно осознавать, что он доверился не ей, а Лили. Что и говорить, она была рада, что рана Холта оказалась не такой серьезной, но тот факт, что он ее обманул, сильно омрачал эту радость.

– Ты слишком рисковала сегодня, – продолжал Холт, – что ты собиралась доказать и кому?

Уловив в его голосе нотки неодобрения, Эйнджел зло ответила:

– Ничего и никому! Я только хотела добиться признания от Гаррета, ведь кто-то сжег дотла нашу хижину, и...

– Я знаю, – сухо прервал ее Холт. – Лили мне все рассказала.

Опять эта Лили! Она все время стояла на пути!

– Интересно, есть хоть что-то, чего бы тебе не успела рассказать эта певичка? – раздраженно фыркнув, выпалила Эйнджел.

– Есть. Например, она не говорила мне, что ты здесь делаешь и почему в таком виде?

– Это потому, что она сама не знает об егом. Я взяла ее платье тайком, и все сделала сама, без ее ведома.

Вздернув подбородок, Эйнджел гордо посмотрела на Холта. Его лицо было наполовину скрыто тенью. Если бы она увидела насмешку в его глазах, это было бы уже слишком!

– Мне показалось, что это наиболее разумный способ заставить шерифа признаться в том, что он и никто другой сжег нашу хижину.

– Разумный? – не выдержав, рассмеялся Холт. – Дорогая, только ты способна назвать заманивание шерифа к себе в постель разумным!

Насмешка Холта вывела Эйнджел из себя.

– Я не собиралась ложиться с ним в постель! – яростно зашипела она. – Просто я хотела развязать ему язык, а потом... потом...

– Ну и что потом? – с интересом спросил Холт. – Ну, я бы что-нибудь придумала!

Холт явно не замечал уязвленного самолюбия Эйнджел.

– Да уж, могу себе представить... Я знаю, ты была страшно огорчена тем, что хижина сгорела.

– Огорчена? Ну да, тебе об этом рассказала Лили, так ведь? – Эйнджел фыркнула. – Я твоя жена, но ты и наполовину не веришь мне так, как этой... этой певичке.

– Я знаю эту, как ты говоришь, певичку уже почти пятнадцать лет, в то время как тебя, дорогая Эйнджел, меньше месяца. И кому же я, по-твоему, должен больше доверять?

Он улыбнулся, и Эйнджел вынуждена была признать свое поражение. Она не могла долго злиться на Холта, потому что была слишком рада его выздоровлению.

– И что мы теперь будем делать? – тихо спросила она.

– Мы сегодня же отправляемся в Денвер.

– Денвер? Зачем?

– По двум причинам. Во-первых, я бы хотел под твердить мои права на прииск. Пусть все будет написано черным по белому, чтобы не было никаких лазеек для нарушения моих прав. А во-вторых... – Холт помедлил, глядя на нее пристальным взглядом, – я отправляю тебя домой.

Домой! Но у нее нет своего дома, ее дом там, где Холт! Эйнджел попыталась было возразить ему, но тут до них донесся сильный шум и гам со стороны салуна, и Холт жестом приказал ей молчать.

– Драка, – коротко сказал он, явно жалея, что его там нет.

Взяв Эйнджел за руку, он повел ее вперед по тротуару.

– В конце улицы ждет карета. Садись в нее и жди меня.

– А ты куда?

– Я вернусь на минутку в салун, там у меня остались кое-какие дела.

Снова Лили! Эйнджел почувствовала острый укол ревности, но промолчала.

– А как же Нил?

– При чем тут Нил? – Холт явно разозлился. – Нам не требуется его разрешение на отъезд! Иди быстрее и нигде не останавливайся! – слегка подтолкнув ее в направлении кареты, сказал он. – В таком платье ты самая настоящая приманка для мужиков!

Эйнджел неохотно повиновалась. Когда Холт по вернулся и ушел в сторону салуна, она остановилась и осторожно огляделась. Вокруг не было ни души, дом пастора был в двух шагах от нее. Что плохого в том, если она зайдет, чтобы переодеться? Не может же она ехать в Денвер в таком виде!

Кивнув своим мыслям, Эйнджел поспешно миновала ожидавшую карету и направилась к дому пастора. Вечерняя прохлада легко проникала сквозь тон кую тафту слишком открытого платья, и ей пришлось охватить плечи руками, чтобы не так мерзнуть. Она прошла уже больше половины пути, когда позади нее раздался грубый мужской окрик. О Боже, неужели это Ред Гаррет?

Эйнджел ускорила шаг, но торопливый стук подкованных сапог приближался.

– Эй ты, Эйнджел!

В испуге нырнув в ближайшую подворотню, Эйнджел увидела, как мимо нее промчался Гаррет, выкрикивая угрозы, что он с ней сделает, когда поймает. Сердце Эйнджел сильно билось, она тяжело и прерывисто дышала. Дворами пробираясь к ограде прихода, она чуть ? не разрыдалась при виде церкви. Бросившись к входной двери, она потянула за ручку и с ужасом поняла, что дверь заперта. За спиной она слышала цветистые проклятия и ругательства, которые изрыгал в ее адрес Гаррет. Заметив мятущуюся тень у приходской ограды, он со злорадными воплями направился к церкви. К счастью для Эйнджел, он был слишком пьян, чтобы двигаться быстро, и это дало ей драгоценную возможность обе жать вокруг здания и постучать в окно комнаты Нила.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в окне загорелся свет.

– Скорее, пожалуйста, скорее! – горячо шептала Эйнджел пытаясь слиться с темнотой, когда внезапно совсем рядом появился шериф. И в этот момент Эйнджел услышала, как щелкнул замок входной двери.

– Нил! – изо всех сил завопила она, уже не обращая внимания на опасную близость шерифа. В ту же минуту руки шерифа крепко сжали ее, закрывая рот.

– Нравится играть в игры, детка? – прорычал он, сжимая Эйнджел так крепко, что она чуть не потеряла сознание.