Животный пир - Татьяна Майстери

Вот она, машина! Прямо передо мной! Обрадовавшись, я забываю смотреть под ноги и запинаюсь о камень. Парень подбегает ко мне, а я прямо перед ним грохаюсь на землю, на острые камни. Мало того, я рву джинсы, бью локти и колени, а потом головой прикладываюсь прямо на какой-то острый камень.

– Чё-ёрт! – взвываю я и рычу от боли. Из глаз льются слёзы от боли, прожигающей всё моё тело.

Меня переваливают на спину. Я вижу перед собой лицо насильника. А он красивый. Уже плюс. Не так противно умирать будет. Тёмные глаза смотрят на меня с беспокойством. Светлые волосы зачёсаны назад, а виски у него и вовсе выбриты. Лицо мужественное, серьёзное. Парень снимает с себя кожаную куртку. Из под белой майки выпирают внушительные мышцы. Наверное, решил сначала сам раздеться. а потом уже и меня…

– Только прикоснись, скотина! Маньяк недоделанный! – не, ну, а что? Почему бы не высказать напоследок этому гаду всё, что я о нём думаю? Всё равно умирать…правда, выходит только хрип, похожий на рык.

Ещё и земля холодная. Тело ломит от боли. И угораздило меня упасть прямо на камни!

– Я ей помочь пытаюсь, а она меня оскорбляет! Женщины, – фыркает мужчина (теперь, когда я его увидела поближе, парнем язык не поворачивается назвать) и закатывает глаза.

Мужчина закутывает меня в свою кожаную куртку и поднимает на руки, как пушинку. Я взвываю от боли, но стискиваю зубы и стойко терплю. Сама виновата! Дура! Вроде неплохой парень, а я от него понеслась, как ненормальная!

– Спас-сибо, нас-сильник, – теперь из горла доносится мой сиплый голос, сменяя рык. Мужчина внезапно хохочет, и я трясусь на его сильных руках, потому что от смеха трясётся он сам.

– Твоя машина? – мужчина указывает на мой красный внедорожник, и я утвердительно киваю.

– Она открыта, – шепчу я, и мужчина несёт меня к моему красавцу. Правильно, пусть отпустит меня, и я поеду домой "зализывать" раны!

Но мужчина кладёт меня, словно младенца, на задние сиденья, а сам садиться за руль. Ничего не понимая, я не издаю ни звука. Что-то он уже не похож на друга. В голове вновь включаются мысли параноика, что он всё-таки насильник. А ещё к ним прибавляется мысль: "Ой, а я, кажется, куда-то еду!". Ну, или моя крыша. Кто знает…

Когда машина останавливается, я со страхом в груди и бешено бьющимся сердцем смотрю вперёд. Жду, когда откроется дверь. А ведь он даже не спросил, где я живу! Конечно, он не повёз меня домой, он же маньяк!

Вот, дверь открывается, а из неё протягиваются накаченные руки и голова. Меня вновь поднимают на руки, но на этот раз я не издаю ни звука, стойко вытерпев боль. Меня заносят в какое-то помещение, напоминающее гараж, и садят на бежевый широкий диван. Ох ты, а тут и телевизор есть! Неужели это его дом? Хотя, чему я удивляюсь, этот гараж не похож ни на что, кроме дома насильника! Паника сменяется истерикой. Пока мужчина где-то ходит, из моих глаз водопадом льются слёзы. Сейчас он меня…лучше бы убил! Всхлипывая, я закрываю лицо руками. Если ничего не видеть, можно подумать, что я дома. Ну, или в машине. Истерика не прекращается, и моё тело искажается дрожью. Я трясусь, словно на мне включили кнопку вибрации. Передо мной опускается маньяк, и я, поборов свой страх, ошалевшими от происходящего глазами смотрю прямо ему в глаза. В них недоумение и…жалость?

– Уб-бей м-меня…пожалуйста. Только не насилуй! Лучше убей! – дрожащим голосом умоляю я мужчину, сложив руки на груди, словно в молитве.

– Опять одно и то же! – раздражённо, но с насмешкой говорит мужчина. Я замечаю, что у него красивый, словно бархатный, с хрипотой голос, – я не маньяк, дура! Я помочь тебе пытаюсь!

– П-правда? – с надеждой во взгляде спрашиваю я и понемногу успокаиваюсь.

Мужчина не отвечает. Ставит на пол аптечку и приказывает:

– Разденься.

– Ч-что? – я с недоумением смотрю на него, а он с раздражением – на меня.

– Я могу и поверх одежды твои ссадины обработать! – с сарказмом говорит он и, в подтверждение своих слов, подносит вату с каким-то вонючим спиртом к моей толстовке.

Я в ту же секунду послушно снимаю толстовку, благо, под ней у меня футболка. На моих локтях порезы и синяки, аж страшно смотреть. А я и не смотрю – отворачиваюсь. Когда мужчина осторожно дотрагивается до моих ран, их начинает щипать, и я шиплю от боли, стиснув зубы.

– Терпи! – приказывает мне "маньяк" и продолжает проделывать "манипуляции" со второй рукой.

– Зачем ты мне помогаешь? – спрашиваю я то, что приходит мне в голову, а сама отворачиваюсь в другую сторону, чтобы не видеть ссадин на второй руке.

– Я лишь выполняю свой долг. Ты упала из-за меня, потому что я тебя напугал. Я не могу не помочь, – мягким голосом, словно ребёнку, объясняет парень. Всё-таки парень. По нему видно, что до мужчины ему далеко, ведь в душе он мальчишка.

– Ты мне ничего не должен. Никто никому ничего не должен! – возмущаюсь я, но завершаю шипением.

– И всё же, я решил помочь. Разве это плохо? – парень поднимает на меня взгляд и под тусклым светом лампы я вижу, что у него карие глаза. Цвета тёмного янтаря, словно тёмный мёд. Я на секунду засматриваюсь в них, ведь они такие красивые…

– Нет, это не плохо. Просто…вдруг я воровка? Ты ведь не знаешь, кого приводишь к себе домой.

Парень на секунду задумывается над моими словами, но затем усмехается.

– Даже если ты воровка, то мне терять нечего. Из ценностей здесь лишь аппаратура, которую ты вряд ли дотащишь даже до машины, – парень смеётся, и я невольно улыбаюсь. Заметив серебряную серьгу в его ухе, вопрос сам из меня вылетает.

– А она? – я легонько дотрагиваюсь до серебряного кольца и пальцем задеваю ухо. Парень дёргается, словно от удара током, и я резко убираю руку. Кажется, даже краснею. Никогда в жизни не краснела, а тут на тебе! Дарси Маквин стало неловко!

– Думаешь, будь ты вором, вырвала бы его и убежала? – парень вновь смеётся. Действительно, Дарси, что за чушь ты несёшь!

Кажется, парень закончил обрабатывать мне локти, потому что убрал руку и покосился на мои ноги. Нет, нет, нет! Пусть даже не надеется! Штаны я точно не сниму!

Но мой спаситель, видимо, решает оставить это на "потом" и начинает обрабатывать мне голову. Точно, я чувствую застывшую кровь. Наверняка порезалась! Он, как можно аккуратнее, подносит вату к ране, но всё равно безумно больно. Я вздрагиваю, шиплю, стискиваю зубы, но из губ всё равно вылетает: "Ай! Парень не комментирует мой порыв, лишь задерживает свой взгляд на мне. Кажется, мы смотрим друг на друга вечность, на самом же деле не больше пяти секунд.

– Сколько тебе лет? – неожиданно спрашиваю я и мысленно бью себя по лбу.

– Двадцать шесть, – спокойно произносит парень, а я стараюсь выглядеть такой же спокойной и не округлять глаза.

– Выглядишь ты…намного моложе, – я сглатываю. Что ты несёшь Дарси, что ты творишь?! Конечно, он выглядит на двадцать шесть! Ну, может, на двадцать два. Но всё же хочется, чтобы с такой внешностью ему было хотя бы восемнадцать…