Мега Сайз. План Б - Инга Максимовская

– Знаешь, это надо просто перетерпеть,– вздохнула я, погладив себя по уже намечающемуся животу. Сердце вдруг зашлось нежностью. Так, что голова закружилась. Впервые я говорила сейчас со своим ребенком, и мне это очень понравилось. Он есть, он живой, и я просто должна защитить его или ее от идиотского безумия, в которое превратилась моя жизнь. – Я все решила. Я тебя люблю,– тихо прошептала я, делая шаг вперед. Осталось только спуститься вниз по лестнице, туда, откуда несется музыка и чужой смех. Пережить этот вечер, а завтра. Невесты же сбегают со свадеб…

Додумать я не успела, сильный толчок в пину вышиб из меня весь воздух. Ноги потеряли опору, я замахала руками, в попытке ухватиться за пустоту. Боже, мой ребенок. Он же… Зажмурилась, понимая, что обречена и полетела вперед. Это так страшно терять то, чего еще не видел, но уже успел полюбить всем сердцем. Раз – два-три. Я считала секунды, будто паря в вакууме и ждала боли.

– Черт, Марджери, Маша, девочка. Посмотри на меня. Врача!!! – сильные руки баюкали меня, я словно плыла по волнам отчаяния. Боль оказалась не такой уж страшной. А вот то, что разгоралось в моей душе было адским пламенем, напалмом. – Где болит? Живот? Да вызовите же чертова врача, мать вашу,– взревел Муромцев.

–Этот ребенок, Виктор…– прохрипела я в широкую грудь мужчины, перевернувшего мою жизнь.

*****

Ему казалось, что он близок к умопомешательству. Бледная Маша лежала на диване в холле. Гостей он разогнал, всех, включая квохчущую как курица тетушку. Вокруг его девочки суетился Дуся, причмокивал губами и молчал. И эта идиотская тишина разрывала перепонки, а суетливые движения врача, казались мультяшными и бесполезными. Черт, она же не его. И где, черт возьми Ромка? Это ведь он должен сейчас сходить с ума, и метаться по комнате, как разбуженный зимой медведь шатун.

– Девчонка в рубашке родилась,– наконец хмыкнул великан, больше похожий на мясника, а не на врача. – Хорошо, что ты вовремя ее подхватил.

– Хорошо,– хмыкнул Муромцев, пытаясь вспомнить, как взлетел по ступеням, увидев кувыркающуюся фигурку в дурацком платье. Словно в замедленной съемке она падала, сверкая пухлой попкой в каких то совершенно идиотских трусиках с котятами, и от этого было еще страшнее.

– Мой ребенок? – слабо простонала Мария.

– Природа восхитительна, девушка. Она продумала все, даже неуклюжесть будущих мамочек. Там внутри такой сложный механизм, который защищает ваше сокровище. Повезло. Как же вы умудрились? И да. О каблуках пока стоит забыть. Центр тяжести смещается.

– Я не…– в глазах Маши мелькнул страх. Она уставилась куда – то за спину Виктора, и он невольно оглянулся, чтобы увидеть, кто же так напугал его Марджери. Тьфу ты, черт, да с чего она его то?

– Маша просто споткнулась,– громко сказал Роман. Когда же он успел прийти? – Да ведь, детка? Ничего непоправимого не случилось. Отец, мне звонили из нашего здания. Кто – то пытался проникнуть в хранилище, сигналка сработала. Поеду, натяну безопасников. Я поеду, ты останься дома отец. И спасибо, что успел вовремя. Но на тебе лица нет. А ты уж не мальчик, для таких то потрясений. Маруська, ты же не против если я скатаюсь? Мне нужно. Очень нужно развеяться, продышаться. Испугался я.

– Да,– кивнула Маша и отвернулась. – Конечно, поезжай.

Муромцеву показалось что даже с облегчением она это сказала. Странно.

– Это твоя невеста. Тебе не кажется…– прищурился Виктор Романович, удивляясь спокойствию сына. Хотя, нервы на всех по-разному влияют. Вон руки подрагивают у внешне спокойного мальчишки и глаза. Они пустые и безумные.

– Виктор Романович, отпустите сына, ему нужно. Я сама. Я устала. Мне сейчас даже лучше одной. Пожалуйста,– пролепетала Марджери, и у него все в душе заледенело. – Прислуга мне поможет, если нужно будет. И вы… Это же ваша жизнь.

– Поезжай,– приказал Муромцев ухмыляющемуся сыну. Странно, но его передернуло от гримасы на лице Романа. Он сейчас был похож на…

– А ты не поедешь, папуля? – ехидно спросил Ромка. Виктору захотелось смазать улыбку с его лица.– Или в сиделки запишешься к невестке?

– Мне нужно оповестить всех о переносе свадьбы. Если хочешь, можешь ты заняться,– равнодушно дернул плечом Муромцев, хотя его душу сейчас драли адские псы. – Я с удовольствием поеду разбираться со сработавшей сигнализацией, хотя убей меня черт не понимаю, какого хрена делает служба безопасности. Семена возьмешь с собой, и вызови мне секретаршу. Так что, остаешься?

–Нет, – простонала Маша, и он увидел в ее глазах лихорадочный блеск. – Пожалуйста. Пусть едет.

Глава 20

Мария

Я не смогла заснуть. Провалилась в странный полубред, похожий на комья жаркой ваты, лезущие в рот, нос и мозг мылями далекими от приятных. Страх не исчез, наоборот, он стал каким – то липким и осознанным. Я вспомнила глаза «жениха» блеснувшие в полумраке коридора, тычок в спину и стук моего падающего тела. И в глазах его была такая ненависть, что ею можно было бы наверняка набить голема под завязку. Он хотел убить моего ребенка. И это означает, что оставаться мне в этом доме опасно. Резко села в кровати, пытаясь прийти в себя. Нет, стук мне не приснился. Тихий звук повторился. Я сползла с раскаленной кровати и на цыпочках пошла к двери. Тело отдалось зудящей болью. Я по инерции положила ладонь на живот, словно пытаясь защитить свое дитя. Господи, сиятельный Вицлипуцли, пусть это будет не Роман. Кто угодно, хоть Ганнибал Лектер, с ним наверняка легче договорится, чем с женишком. Нет, он бы не так робко скребся. Наверняка это горничная.

– Вы? – выдохнула я распахнув дверь, уставилась на Виктора, привалившегося плечом к дверному косяку. Он сейчас на себя не был похож, уютный что ли какой –то. Лоск не исчез, но стал более спокойным. Впервые в жизни я видела будущего свекра в пижамных штанах и простой белой футболке, которая невероятно ему шла.– Что вам нужно? – мой хрип в тишине ночного дома прозвучал неестественно как – то, отдался эхом.

– Не смог заснуть. Я очень испугался, Маша,– сдавленный сип, похожий на шелест бумаги.– Как ты, моя девочка?

– Я не девочка, вам это известно как никому,– горько улыбнулась я, проследив его странный взгляд. Он смотрел на мою руку, прикрывающую раздавшийся еще не очень заметно, животик. Виктор шумно вздохнул и вдруг резко сграбастал меня руками, уткнулся носом в макушку. Ая задержала дыхание, стараясь не дышать. Это же безумие. И тонкая шелковая сорочка, надетая на меня