Это Вегас, детка! - Татьяна Тэя

* * *

Джастин внимательно посмотрел на меня, затем вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Шеннон, зачем тебе это? – В его голосе слышалась усталость. – Ты думаешь, я не отпущу тебя, если захочешь уйти?

Нет, я не чувствовала, что меня склонили и продолжают склонять к отношениям принудительно. Просто его методы были чересчур убедительны. Только мне не стоило говорить об этом Джастину прямо, хотя мне казалось, он уже и так понимал, на какие рычаги давить. Вернее, на какие зоны жать.

Задумавшись, я решала, что ему ответить, но он, так и не дождавшись каких–то слов от меня, продолжил:

– Может быть, ты желаешь прекратить всё прямо сейчас. Тогда скажи "стоп", и я остановлюсь.

Всё внутри похолодело, когда я осознала, что могу потерять его в эту самую секунду. Теперь собственные слова казались мне такими нелепыми, глупыми, больше подходящими капризному ребёнку, чем молодой женщине, к тому же замужней.

Я не была готова попрощаться с ним так быстро. Тем более теперь, когда я только начала понимать, насколько глубоко уже утонула в нём.

Представив довольное, ухмыляющееся лицо Марии – тебе с ним не быть – я сжала кулаки. Ногти с силой впились в мякоть кожи.

– Нет, я не скажу "стоп", – пробормотала я и робко подняла взгляд на Джастина, не уверенная, что увижу на его лице: сочувствие или осуждение, может, недовольство, а может, ту же усталость и желание прекратить всё прямо сейчас.

Однако взгляд его зелёных глаз потеплел, и даже будто сделался мягче. Это подсказало мне, что он был напряжён не меньше меня, и также не готов расстаться сию минуту.

– Шеннон, чего ты боишься? – спросил он.

Я боюсь, что ты никогда меня не полюбишь, потому как сама уже, кажется, по уши втрескалась в тебя. Я боюсь, что, сравнивая меня и Марию, ты найдёшь её лучшей и более подходящей тебе, что ностальгия по прошлым чувствам окажется сильнее твоей страсти ко мне, так как о любви речи не идёт. Я боюсь, что твой мир никогда не станет моим, что для твоей семьи и для твоих друзей, как и для тебя самого, я навсегда останусь чужой и пришлой, – подумала я, но вслух сказала абсолютно другое.

– Я не чувствую, что у меня есть контроль над ситуацией, – поёжившись от своих собственных сухих слов, я подумала, что для Джастина они звучат, как полная ахинея. – Всё произошло слишком быстро. Наше знакомство, брак, – не могла не усмехнуться я, – приезд Оливера, ваш разговор с ним, и вот, – щелчок пальцами, – я в Сиэтле. Твой дом, твоя работа, твоя семья, твоя бывшая... – я бросила короткий взгляд в сторону веселящейся в компании двух мужчин Марии. – На каком этапе я начала плыть по течению или позволила тебе и другим руководить моей жизнью? – Решив идти до конца, я всё же с замиранием сердца добавила: – Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Нет, – его ответ прозвучал даже слишком быстро.

Вскинув взгляд, я улыбнулась и получила от Джастина ответную улыбку.

– Нет, не хочу, чтобы ты уходила, и не хочу, чтобы думала, что у тебя нет контроля над ситуацией, тогда как на самом деле ты контролируешь всё. Ты можешь уйти, когда захочешь, а можешь не уходить вовсе.

В его голосе звучало явное приглашение остаться. Но навсегда ли? Я могла бы любить его, быть рядом и довольствоваться... Чем? Его страстью? Его желанием? Симпатией? Уважением? До какой поры и до какого времени? Пока он не встретит ту единственную, которую полюбит? Не будет ли мне тогда ещё больнее, чем сейчас? А если уйду через неделю – могу никогда не узнать, был ли у нас шанс. Неделя – это так ничтожно мало.

– Неделя – слишком мало, – пробормотала я и только потом поняла, что сделала это вслух, и быстро прикусила язык, но было уже поздно.

Губы Джастина медленно растянулись в улыбке, глаза улыбнулись следом, а затем... затем он внезапно встал и, что уж совсем неожиданно, переместил свой стул ближе к моему, садясь сбоку нашего столика и спиной к Марии, словно желая прикрыть наш маленький мирок от её завистливых глаз.

Я тут же сделала вид, что остывшие спагетти с сыром и ветчиной на моей тарелке меня интересуют значительно больше, чем его поступок.

Мысли снова перескочили на Марию.

Боже, как она умудрилась потерять этого мужчину? Что же такого между ними произошло? – который раз я задавала себе этот вопрос и лишь терялась в догадках.

Оставалось лишь надеяться, что я не буфер между бывшими любовниками, и мне не отведена роль этакой «игрушки-дразнилки» в их неизвестном противостоянии.

Тёплая рука мягко накрыла мою ладонь, и я разжала пальцы, отпуская вилку.

– Не уезжай, – прошептал Джастин, а затем поцеловал мою руку.

Казалось, тот факт, что Мария сидит всего в нескольких метрах от нас, его не волнует. Это несколько успокоило меня и мою ревность.

– Почему? Почему ты не хочешь, чтобы я уезжала?

Его пальцы неторопливо перебирали мои.

– Мне хорошо с тобой.

На секунду я закрыла глаза.

Ладно, "мне хорошо с тобой" – всяко лучше, чем "ты мне симпатична", не так ли?

– Мне тоже хорошо с тобой, – решила я признаться в ответ и заработала ещё более широкую и искреннюю улыбку.

– Я рад, что это так.

Свободной рукой я сняла салфетку с колен.

– Мне что–то перехотелось есть. Может, пойдём? – спросила я.

– Конечно, когда вся еда уже остыла, тебе перехотелось есть, – пошутил он. – Давай сделаем новый заказ?

– Не надо, – покачала я головой.

Джастин подозвал официанта, попросил счёт, но, помимо всего, заказал нам домой ужин из тех же блюд, которыми мы так и не пообедали, добавив пару–тройку новых на свой вкус. Сказал, мне всё-таки надо расширить представления об итальянской кухне.

Поморщившись, я подумала, что надо бы улучшить свои поварские навыки и записаться на кулинарные курсы или взять несколько уроков у Клэр. Раз уж Джастин так непрозрачно намекал на домашнюю кухню. Клэр тоже не особо часто готовила из–за нехватки времени, но делала какие-то эксклюзивные блюда и на удивление хорошо, а главное – потрясающе вкусно. Просто я сомневалась,