В порыве страсти - Розалин Майлз

– Разреши представить тебе миссис Мацуда и ее советника по финансовым вопросам, мистера Бакли.

– Пожалуйста, зовите меня Йосико.

Наверно, ей лет сорок, подумала Элен, разглядывая спустившуюся по трапу женщину, но точно не скажешь. Восточная красавица без возраста, с первого взгляда видно, что богачка, и не просто богачка, а обладательница того врожденного шика, который не купишь за деньги. Лучшие косметические салоны мира заботились о ее коже, отливающей матовой белизной – такой цвет лица считается в Японии идеалом. Черные как вороново крыло волосы были уложены в прическу, над которой явно поработали парижские парикмахеры, костюм «сафари» из тертого льняного полотна изготовила фирма «Беверли-Хиллз», роскошные коричневые туфли и сумочка увидели свет в Риме, не иначе. А портфель небось родом оттуда, где все еще делают зонтики для королевы Виктории. Сердце у Эллен упало.

Она постаралась подавить в себе зависть. Да, очень богатые люди сделаны из другого теста, безрадостно подумала она. Для начала, они живут дольше.

Тем хуже для остальных!

Рядом с изысканной, ухоженной женщиной Элен чувствовала себя старой, плохо одетой и неуклюжей. Она представила себе, как Чарльз сравнивает ее с изящной Йосико, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Нет, пусть лучше провалится Йосико!

– Миссис Кёниг? Я с прискорбием узнала о смерти вашего мужа.

– Зовите меня Элен. Вы о Филиппе? Да, я… Дело в том… – О Господи! Что она мямлит?

Чарльз, как всегда, пришел ей на помощь.

– Спасибо, Йосико. Да, это был выдающийся человек; большая утрата – для Элен и для нас всех. – Он повернулся к трапу, чтобы представить второго гостя. – Элен, познакомься, мистер Бакли.

Она протянула руку. Моложавый мужчина приветствовал ее вежливо, но без тени улыбки. Голос, костюм, бледное ухоженное лицо, рубашка, застегнутая на все пуговицы, очки в стальной оправе – все выдавало в нем американца, энергичного выпускника частной школы, а лет ему могло быть и двадцать восемь и все пятьдесят.

– Бакли, Крэйг Бакли, мэм. – Акцент управляющего выдавал в нем жителя Новой Англии. – Я помощник миссис Мацуда по финансовым вопросам. Моя задача – разобраться в цифрах нашей сделки. Рад с вами познакомиться.

Элен представила себе, как они будут выглядеть в глазах Джона – стальная магнолия и лишенный чувства юмора прилипала, похожий в своих очках на молодого нациста, для которого Кёнигсхаус – набор цифр, не больше. Джон их возненавидит.

На нее все еще был устремлен бесстрастный взгляд угольно-черных глаз.

– Мистер Кёниг – Чарльз – сообщил мне, что у вас есть сын, миссис Кёниг, – произнесла Йосико.

– И приемный сын тоже, – устало ответила Элен.

Миссис Мацуда загадочно улыбнулась.

– И приемный сын. Какая вы счастливая. Я с нетерпением жду встречи с ними обоими.

Пока все прекрасно, повторил Алекс свою излюбленную приговорку – он прибегал к ней в щекотливых ситуациях. В столовой, залитой светом, сверкало серебро, белело камчатное полотно скатерти. Только что как по волшебству появилось первое блюдо, и вкус у него был тоже волшебный. Знакомство с гостями шло прекрасно, но не благодаря братцу Джону!

– Еще вина, Йосико? А вам, Крэйг?

Лучезарно улыбаясь, он от души налил сидевшим рядом с ним гостям прекрасного «Шираз» – Алекс откопал его в отцовском погребе и не поленился заблаговременно открыть, чтобы насладиться ароматом восхитительного кроваво-красного напитка.

– Элен? Бен? Не передадите бутылку Бену? Да, спасибо, Йосико, рад, что вам понравилось.

Ну какого, спрашивается, хрена этот долбаный Джон скорчил такую мину, будто его вот-вот поволокут на убой? Нужно срочно принимать меры! Алекс вновь чарующе улыбнулся и попробовал разрядить обстановку.

– Итак, Йосико, что вам удалось посмотреть у нас в Австралии?

Японка пожала плечами.

– Сидней, Большой Барьерный Риф, Эйерс Рок.

Чарльз рассмеялся.

– То, что показывают всем туристам! А мы сможем показать вам настоящую Австралию, если, конечно, у вас найдется время.

Миссис Мацуда еле заметно улыбнулась.

– Больше всего мне бы хотелось посмотреть ранчо Кёнигсхаус.

– Ферму!

Джон вел себя как слон в посудной лавке.

– Ферму! – воинственно повторил он, расплескивая вино. – Это у американцев на Диком Западе ранчо, а у нас в Австралии фермы, скотоводческие фермы.

Ну спасибо, маленький братец! В груди Алекса стал закипать холодный гнев. Ладно, никто не ожидал, что Джон придет в телячий восторг от мысли о продаже Кёнигсхауса, от приезда покупателей. Но можно хотя бы вести себя прилично!

Особенно теперь, когда у самого – ни единого шанса заполучить ферму. Неужели так трудно помочь номеру первому с продажей, подставить свое чертово плечо?

«А когда мы приберем к рукам всю сумму, Джонни, мой мальчик, – великодушно обещал ему Алекс, – я о тебе позабочусь, можешь не сомневаться! Старина Чарльз сказал мне, что, если отстегнуть тебе солидный кусочек, дать возможность встать на ноги, это окажется хорошим вложением капитала. Дай только совершить сделку, и ферма для маленького Джонни окажется первой на очереди!»

Я бы и на это пошел, подумал Алекс, лишь бы младший братец взял себя в руки и хоть немного подлизался к Мамочке Денежный Мешок! А этот чертов ребеночек не нашел ничего лучшего, как навалиться на стол и расплескать отличное вино, как будто это простой лимонад, да еще выглядеть при этом таким же счастливым, как ублюдок в День отца!

Алекс посмотрел на сидящую рядом с Джоном чистенькую изящную девушку в модном бледно-розовом платье без пояса, с сережками-цветками в ушах и чуть не рассмеялся вслух.

Черт бы побрал этого Джона!

Нужно же быть таким идиотом!

Неужели он не видит, что зря пыжится, бедной девке нужно совсем другое. Вырядилась, а что толку?

Близорукость других мужчин приводила Алекса в изумление. Они могут встретить женщину, готовую тут же, на месте, выскочить для них из штанишек, а они лишь приподнимут шляпу и спокойно пойдут дальше. Потрясающе! А что касается этой крошки, то дай ей волю, она окажется почище Элли, или он ничего не понимает в женщинах!

Украдкой разглядывая Джину, Алекс заметил, что Чарльз, сидевший слева от миссис Мацуда, завел речи о продаже.

– Нам нужно многое вам показать, и я уверен, что увиденное вам понравится, – вкрадчиво произнес он. – Площадь фермы более семи тысяч квадратных километров, но главное, конечно, это усадьба.

Миссис Мацуда обвела глазами столовую, внимательно осмотрела сизо-серые панели, отделанный багетом потолок, натертый пол.