Это пройдет? - Юлия Теплова

в офис, мне приходит сообщение Лебедева с местом празднования. Он выбрал «Мяту» — мажорское место. Я там не была, но видела в интернете фотографии. У них потрясающая площадка на крыше со стеклянным куполом. Оттуда явно открывается потрясающий вид на город. Следом мне приходит сообщение от Киры: «Чтобы две недели отработала. Ты договор подписала. А потом вали на все четыре стороны.» Вот сучка. Значит Гриша и с ней уже связался. Что-то он для новоиспеченного жениха проявляет слишком много активности в мою сторону.

Офис родителей находится в центре. Здесь собрались современные офисные здания и дорогие бутики. Здороваюсь с охранником на входе. Он пропускает меня через турникет. Поднимаюсь на десятый этаж. В лифте ужасно нервничаю. Я не могу предугадать, в каком направлении пойдет наш разговор. Получится ли он вообще. Мы могли нормально общаться, когда я подчинялась и соглашалась. Бунт вызвал у отца бурю эмоций.

Вспоминаю его фотографию из семейного альбома. На полароидном снимке отцу примерно столько же, сколько мне сейчас. На рубашку одета олимпийка, которая была, наверное, у большинства пацанов. У него красивая густая, челка и синие глаза. Он улыбается, за ухом сигарета. На заднем фоне цветет вишня. От фотографии веет молодостью и надеждой, что мир подарит ему все, что он только пожелает.

Мать Гриши говорила, что они стали встречаться в старших классах. Почему расстались. Родители поженились довольно поздно по тем временам. Через несколько лет после университета.

Двери лифта разъезжаются. Я делаю глубокий вдох и иду прямиком к кабинету отца. В приемной меня приветствует Елена Алексеевна.

— Добрый день, Верочка! Хотите чай или кофе?

— Здравствуйте! — с моего последнего визита в приемной обновили мебель. — Нет, спасибо. Отец у себя?

— Да, Андрей Юрьевич ждет Вас. Проходите.

Отец сидит за большим столом, обложенный бумагами. Позади него шкаф, набитый делами. На нем серая водолазка и очки без оправы. Пиджак, темнее на несколько тонов, он повесил на спинку стула. В этом году у него юбилей — сорок пять лет. Вспоминаю Нину и снова не понимаю, как он мог променять маму на нее.

— Привет. — прочищаю горло и здороваюсь повторно. — Привет, пап! — обращение дается мне с трудом. Мы не виделись примерно полтора месяца, а кажется — целую вечность.

— Привет. — он отрывается от бумаг, задерживает взгляд на челке, но никак ее не комментирует. — Ты опоздала.

— Да, а ты заранее не договорился со мной о встрече.

Занимаю кресло напротив него. С отцом договариваюсь о встрече, как будто мы деловые партнеры. Мне трудно смотреть ему в глаза. Сама не понимаю почему. Взгляд блуждает по кабинету. Отец молчит.

— О чем ты хотел поговорить?

— Мы со Светой разводимся. — он складывает руки перед собой. — Я не живу дома. Заканчивай валять дурака и возвращайся. Я знаю, где ты живешь и чем занимаешься. Это полный бред. Тебе нужно учиться, чтобы закончить университет. Красного диплома я уже не жду от тебя.

Мозг хаотично обрабатывает сказанное. Он сошелся с Ниной, потому что развод был ее условием. Ему все также плевать чего хочу я. И он совсем в меня не верит. Неважно, что сейчас он говорит со мной спокойно, даже уважительно. Исходные данные остаются прежними. Меня оглушает, волнение уходит.

— Я знаю, мне мама сказала. Пап, а ты не хочешь извиниться?

— За что? За то, что ты полезла в мои дела? — он встает и отходит к окну.

Я складываю руки на коленях.

— Пап, ты меня совсем не любишь? — во мне что-то кричит и бьется в агонии.

— Вера, ну что ты глупости спрашиваешь. — он снова садится за стол и берет телефон в руки.

— Ты никогда не думал, что твой контроль сломал меня? Теперь я не способна быть счастливой. Я так привыкла к давлению и обесцениванию, что даже не знаю, как это.

— Ну давай, вали все на меня. — он начинает злиться. — Радовалась бы. Кто в твоем возрасте понимает, что ему надо? Я заботился о тебе. — он что-то печатает в телефоне.

— Ты опекал. — делаю новую попытку достучаться до него. — Забота — это когда ты делаешь, как тебя просят. Помогаешь, когда просят. А опека — это когда ты делаешь, как считаешь нужным. Заметь, ты, а не я.

— Вера, давай короче. — небрежно отмахивается. — Будут свои дети, тогда поймешь, как это. На словах вы все зумеры умные. У меня встреча через час. Не глупи и возвращайся домой. — он кладет передо мной карту.

— Это все?

— Ну ты не видишь, что ли. — он обводит рукой стол, заваленный бумагами.

Я забираю карту. Смысл показывать характер? Я поняла, что он просто никогда меня не поймет, как не понимают друг друга иностранцы, говорящие на разных языках. Он любит меня по-своему, но этот формат любви мне не очень подходит. Смотрю на папу, он снова погрузился в бумаги. Рассматриваю его руки, нос, щеки, глаза, скользящие по строчкам. Сказать, что мне сейчас больно — ничего не сказать. Прозрение редко бывает приятным.

— Пока, папа. — наверное, нам лучше пока не общаться.

Куплю Максу нормальный подарок в благодарность за его рыцарский поступок. Бреду по коридору. Мимо мелькают лица, где-то работает принтер, пахнет кофе. Ноги сами несут меня к маминому кабинету. Дергаю дверь с табличкой «Маслова Светлана Ивановна». Закрыто.

— А Светланы Ивановны вот уже неделю нет в офисе. — окликает меня совсем юная девочка в белой рубашке, наверное, стажерка.

— Она что-то говорила? Может командировка? — обращаюсь к ней.

— Вряд-ли. — она понижает голос. — Поговаривают, она свою часть фирмы Андрею Юрьевичу продает.

Сплетница. Она даже не знает меня, а выкладывает все как на ладони.

— Спасибо.

Спускаюсь вниз. На душе стало легче. Мне еще понадобится время, чтобы принять данность, что отец никогда не будет любить меня так, как я этого хочу. Нужно время, чтобы переболеть. Но потом должно стать легче, как после любого заболевания.

27

Если бы не Аня, то я бы, наверное, сдохла в токсичной обстановке бара. Узнав, я что я ухожу, на меня по неведомой причине ополчилась половина коллектива, и я резко перестала быть своей.

Из мужской половины ко мне продолжали хорошо относиться Илья и, наливший мне бесплатно текилу, Артем. Паша постоянно отпускал идиотские комментарии и норовил поржать. На меня скидывалась вся неприятная работа, вроде чистки гриля или сортировки мусора.

Уходит человек и уходит, смысл докапываться?

Кира стала еще ядовитее. Мы столкнулись в коридоре. Я вышла из раздевалки, а она раскладывала вещи в кабинете. Ремонт