Сын дракона - Т. С. Джойс

…очевидно, оживился Международный обмен данными оборотней (прим. IESA), в ущерб всего вида оборотней…

…Новая IESA…

…эксперименты над оборотнями…

…новый взгляд на права оборотней в тюремной системе…

…дракон мертв…

…мертвый…

…мертв…

…Красный Дракон мертв…

Почувствовав себя плохо, Рия нажала на видео с наибольшим количеством просмотров. Он был выпущен поздно вечером и уже набрал несколько миллионов просмотров. Он начался с шаткой записи разговора с Эмметом. Вот дерьмо. Она была единственной в комнате, когда у них был этот разговор. Она определенно была раскрыта, как крыса.

— Твою мать, — пробормотала она, когда её сердцебиение участилось, а кровь отхлынула от лица и рук так быстро, что кожа начала покалывать. Почему Кора Келлер и Бек Андерсон пошли на это? Они полностью раскрыли её прикрытие, а она ещё не закончила все планы. Вир всё ещё был здесь, до сих пор в опасности. Она изо всех сил пыталась крепко держать телефон, пока смотрела оставшуюся часть видео.

Там был весь разговор между ней и Эмметом, а затем экран стал черным. В темноте напечатались слова, когда Вир сказал:

— Я ненавижу, когда ты видишь меня таким.

Экран показал Вира, проводящего рукой по своей короткой бороде, его шрам от виска до затылка был ярко-красным. Её не было на сцене, но её голос звучал отчетливо.

— Что случилось?

— Не имеет значения. — Его голос звучал таким убитым, и он бросил призрачный взгляд в камеру, сверкнув грустными застывшими драконьими глазами.

— Не отталкивай меня, — умоляла она.

— Рия, так будет лучше. Я знаю, что грядёт. — Сцена стала черной, и слова снова начали печататься в темноте, пока Вир говорил.

— Я устал. Я существовал тридцать лет, когда все думали, что я злой. Неважно, сколько усилий я приложил, чтобы защитить хороших людей. Я потерял дракона. Потерял большую часть себя, и теперь есть эта дыра. Она становится всё больше и больше, и теперь всё, что я чувствую, это…

— Что? — пробормотала она.

— Пустота.

Голос Вира звучал грустно. Видео снова показывало Вира, и он смотрел на свои сжатые руки между коленями, качая головой и произнёс:

— Если все так сильно хотят, чтобы я ушёл… ладно. Я действительно не хочу жить жизнью, в которой я так себя чувствую.

— А что я? — спросила Рия за кадром. — Я останусь одна, если ты уйдешь. Действительно одна. Я хочу большего.

— Большего?

— Время. Я хочу, чтобы ты целовал меня, держал меня за руку, приглашал на кофе и не спал всю ночь, разговаривая, пока ты на самом деле лежишь рядом со мной. Я никогда раньше так ни к кому не относилась. Для меня это было мгновенно. Я должна была бояться тебя, верно? Ну, я не боялась. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, даже запертой здесь. Я хочу увидеть мистера Диддлса и увидеть твои горы. Я хочу быть частью твоей команды. Я хочу, чтобы ты остался, потому что для меня не имеет значения, есть у тебя дракон или нет. Для меня важно только то, что ты здесь. Со мной. Принцесса и дракон. Сказка… только это не мы, не так ли? Не совсем. Мы были устроены подобным образом, что делало наши края слишком грубыми, чтобы кто-то другой мог с ними справиться, иначе они могли бы порезаться. Но мы не режем друг друга. Мы подходим. Теперь ты уходишь. Чего хочешь ты?

Вир грубо провёл рукой по своим волосам, а затем наклонился вперед, схватил её стул и притянул к себе. Камера сменила угол, нацелившись на них обоих, пока они смотрели друг другу в глаза.

— Чего ты хочешь, Вир? — спросила она.

— Я хочу вернуть своего дракона. Я хочу быть целым, потому что хочу сохранить тебя.

Рия подняла руки к нему навстречу, а затем Вир скользнул своими большими руками по её рукам и переплёл их пальцы.

— У меня для тебя сюрприз, — прошептала она.

Он нахмурился.

— Что?

— Ложись со мной на пол.

Сцена перешла к кадру цементного потолка, покрытого черными подпалинами. Слова появились на экране, когда она и Вир говорили.

— Ты готов? — спросила она.

— Я готов, — ответил Вир.

Внезапно погас свет, и сцена превратилась в кромешную тьму с сотнями пластиковых светящихся звезд. И их слова появляются в виде субтитров в рамке.

— Рия.

— Помнишь, когда ты говорил мне, чего тебе больше всего не хватало?

— Небо. Звезды.

— Да, и ты сказал, что тебе нравится представлять, как они улыбаются тебе сверху вниз, даже если ты их не видишь. И что они улыбались, потому что могли предвидеть, что у тебя наступят хорошие дни.

— Да, я помню.

— Вир. Я буду твоей звездой. Я верю в тебя. Я буду ждать с тобой, пока не наступят лучшие времена.

— Я твоя, — прочитал он вслух.

Наступила пауза, а затем эмоциональным голосом Рия пробормотала:

— Ты только что сказал, что хочешь вернуть дракона, чтобы сохранить меня. Ну… дракон или нет, но у тебя есть я.

Медленно сияющие звезды стали черными.

И таким образом, тот, кто редактировал это видео, очеловечил самого неправильно понятого оборотня в мире. Они превратили его из монстра в человека.

Сцена перешла к паре ведущих новостей. Симпатичная блондинка протирала глаза бумажной салфеткой, и мужчина спросил, всё ли с ней в порядке.

— Да, да, я в порядке, просто это так грустно. Оборотни действительно обычные люди, со своими чувствами, страхами, надеждами и мечтами, как и все люди. Когда много лет назад моя команда и мой муж Бун выступали перед публикой, это было так страшно для нас. Это было ужасно. Мы боялись за свои семьи, и теперь кажется, что эти страхи возродились. Страх всех оборотней. И из-за этого страха у вас есть эти подпольные секретные лаборатории, которые вновь и вновь появляются, и экспериментируют над оборотнями, издеваются над ними, пытают их, крадут их зверей, и кто привлекает их к ответственности? Кто? Кто должен встать и сказать, что то, что они делают, неправильно?

— Общественность, — мрачно ответил мужчина.

Женщина — Кора Келлер, имя читалось внизу экрана — повернулась к камере, и её голос стал стальным, когда она сказала:

— Я согласна. В наших силах остановить эксперименты и принудительное очищение оборотней от их зверей. Уровень самоубийств оборотней, которые были очищены, ужасает. Я хочу, чтобы новая IESA была свергнута. Я хочу, чтобы её уничтожили, и я думаю, что мы должны пересмотреть дело Вира Дея, который проведёт ещё шесть месяцев своего заключения в этом богом забытом месте. Правительство уже конфисковало все его активы, и