Колыбельная для Ноэль - Мелисса Макклон

Поцелуй стал увереннее, требовательнее, словно Бретт боялся, что вот сейчас она оттолкнет его, но Лорел с готовностью отвечала на его ласку. Прочь сомнения, хватит взвешивать каждое свое слово, выверять каждое движение. О том, что с ними будет завтра, она и подумает завтра. Только то, что происходит с ней в этот момент, имеет значение. Лорел крепче прижалась к Бретту, обвила его шею руками. Тишину в доме нарушало только их сдавленное дыхание.

— Это на счастье, — чуть отстранив ее, сказал Бретт.

И в этот момент раздался звонок в дверь. Разочарование, облегчение, смущение, сожаление — она испытывала все эти чувства сразу.

— Ну что, идем встречать гостей, — протягивая ей руку, проговорил Бретт.

Прием удался на славу, и Бретт этим вечером был на седьмом небе от счастья. Переходя от гостя к гостю, он старался каждому из них сказать хотя бы несколько слов, попутно выискивая глазами Лорел.

— Отличная вечеринка, Бретт. Спорю, что с завтрашнего дня инвестиции в “МГИ” заметно возрастут, — заверил его Алекс Нильс и тут же заговорил с одним из гостей.

Бретт поискал глазами в толпе самого важного гостя — Марвина Креншоу. Старик сделал миллионы на поставках леса. Сейчас был счастливым обладателем обширного ранчо, собственных виноградников в долине Виламетты и нескольких курортов в Бенде и на побережье. Заполучить такого клиента было совсем не просто. И сейчас он был постоянной головной болью Бретта, но средства, которые мистер Креншоу доверил “МГИ”, стоили любых неприятностей.

Наконец Бретт заметил высокую сухощавую фигуру Марвина, затянутую в дорогой костюм от Стетсона. Сердце Бретта забилось сильнее — рядом с мистером Креншоу стояла Лорел.

Она высоко подняла волосы и заколола их на затылке, открыв шею и плечи. Ее единственным украшением была пара жемчужных сережек. А платье… Он был прав — платье было сшито словно специально для нее, подчеркивая высокую полную грудь. Правда, оно не могло скрыть беременности, но Лорел и не стремилась к этому. Более женственной и сексуальной она не выглядела даже в день их свадебной церемонии в Рено.

Лорел сказала что-то Марвину, и его обычно угрюмое лицо расплылось в довольной улыбке. Впервые за пять лет, что они были знакомы, Бретт видел Марвина Креншоу улыбающимся. Кто бы мог подумать, что старик способен на такое. Хищная гримаса — да, но улыбка, смех — все это плохо вязалось с самым богатым клиентом “МГИ”.

Что же такое могла сказать Лорел, чтобы вызвать улыбку у человека, одно лишь присутствие в комнате которого заставляет нервничать даже такого молодца, как Алекс Нильс? Лорел, с ее умением общаться с людьми, оказалась настоящей находкой для “МГИ”. Как только они поженятся…

— Добрый вечер, мистер Креншоу.

— Отличная вечеринка, Метьюс. Мне нравятся шкафы в твоей библиотеке, было бы неплохо обзавестись такими же. — Марвин опять повернулся к Лорел: — Не забудьте, что я вам сказал, юная леди.

— Не забуду, Марв.

Марв? Он не ослышался? Она действительно назвала его Марвом? Мало кто отваживался назвать мистера Креншоу хотя бы просто Марвином, не говоря уже о Марве. А Лорел как будто не замечает этого и вообще ведет себя так, словно знакома с ним всю жизнь.

— Обязательно сообщите мне о Б. К.

— Кстати, мне пора домой — Б. К. очень не любит, когда я поздно возвращаюсь. А вам следует поберечь себя, моя девочка, — целуя Лорел в щеку, проговорил Марвин.

— Я буду предельно осторожна. Не забудьте мне позвонить.

— Непременно. Спокойной ночи.

Величественно кивнув Бретту, старик направился к выходу. Глядя в спину удаляющегося мистера Креншоу, Бретт с трудом верил своим глазам. Неужели это тот самый Марвин Креншоу, который держит их в постоянном страхе, угрожая изъять свои средства из “МГИ” и передать их другой компании?

— Какой милый человек.

— Милый? — Бретт перевел удивленный взгляд на Лорел.

— Ты знаешь, он души не чает в своей кошке, которую зовут Большая Китти. Завтра Б. К., как ее зовет Марв, предстоит операция. Марвин очень переживает. По-моему, ты должен послать цветы.

— Кошке?

— Марвину.

— Зачем?

— Затем же, зачем ты устроил эту вечеринку. Чтобы показать основным вкладчикам, как много они значат для “МГИ”.

— Ты думаешь, Марвин Креншоу способен оценить мои старания?

— Разумеется. Ведь у него никого нет, кроме этой кошки. Тебе никогда не приходило в голову, что он очень одинокий человек? Ему будет приятно твое внимание.

— Но это всего лишь кошка.

— Не забывай, что хозяин этой кошки — миллионер, у которого нет никого на свете. И если ты не пошлешь ему цветы, это сделаю я.

Она была так близко от него, и от нее пахло теми же духами, которыми она пользовалась в день своего приезда в Портленд. В этот момент он согласился бы выполнить любую ее просьбу.

— Я пошлю ему цветы.

— Молодец.

— Это ты молодец.

Привстав на цыпочки, Лорел игриво прошептала:

— Мы оба молодцы.

Прием проходил как по маслу. Лорел чувствовала, что ей наконец-то удалось сделать что-то действительно полезное.

Гости дружно осыпали ее комплиментами, и не только по поводу вечеринки. Все восхищались отделкой дома. Несколько человек даже поинтересовалось, не согласится ли она заняться оформлением их домов. Она лишь разводила руками и объясняла, что работает в офисе “МГИ”, а дизайнерством занимается в свободное время. Визитные карточки желающих Лорел обещала передать Рене Бернар — профессиональному дизайнеру.

Лорел встретилась взглядом с Бреттом, и все остальное перестало иметь значения. Ребенок уже связал их, но Лорел хотела, чтобы Бретт стал частью ее жизни, хотела выйти за него замуж, быть ему женой перед Богом и людьми.

Но увы, вряд ли это когда-нибудь случится.

Однажды она уже обручилась без любви, даже вышла замуж в шутку. Больше такое не должно повториться. Она не должна следовать по стопам бабушки и матери.

— Ты вся просто светишься от счастья, — раздался за ее спиной знакомый голос.

Обернувшись, Лорел оказалась лицом к лицу с Генри Давенпортом.

— Генри! — Она расцеловала его. — Когда же ты вернулся?

— Недавно. Опаздывать нынче модно.

— Бретт сказал, что ты собираешься провести несколько месяцев в Европе.

— Там сейчас льет как из ведра. В конце концов, киснуть в четырех стенах с таким же успехом можно и в родном городе. Дай-ка мне полюбоваться на тебя. — Его откровенный взгляд заставил ее покраснеть. — Мои поздравления будущей мамочке. Когда же роды?

— Двадцать третьего декабря.

— Это никуда не годится, — авторитетно заявил Генри. — Ты родишь ровно в Рождество. Надо же поддерживать традицию!