Прикосновения - Катерина Снежная

— Или была, — возразил Ниршан. — В тех же протоколах указано, Максима Ли до сих пор является приемной дочерью Гуй Ли, то есть твоей. А значит, она не подходит под юрисдикцию смертной и обязана получить защиту Рода. Разве нет?

— Мы расцениваем это, как угрозу всем нам. По бумагам, она и в самом деле моя приемная дочь. Но ведь ясно, что таковой не является. Защита имеет доказательства того, что Ци была в ней до клуба?

— Нет, — произнес Ниршан, ощущая бессилие. — Надеюсь, обвинение предъявит обратные доказательства.

— Ниршан Линь.

— Гуй Ли.

Гуй Ли повернулся к совету и обратился к ним с завершающей речью:

— Судмедэкспертами утверждается с большой вероятностью, обмен произошел в клубе, а не до него. Я прошу совет старейшин принять во внимание, нет прямых доказательств, что Максима Ли шептун, но есть много косвенных. Есть сложность в определении, по каким законам ее судить, по законам смертных или бессмертных? Мы просим разъяснения. А также есть не очевидная связь с поисками шептунами моста Вечности. Обвинению не известно, когда в ней появилась Ци бессмертных. Все дела предоставлены. Обвинение настаивает на версии, что подозреваемая является шептуном и просит высшей меры наказания.

Совет старейшин изучил все материалы и удалился на обмен мнениями. А Ниршан сел в одно из зрительских кресел и вытянул напряженные ноги. Что они решат? Он принципиально не замечал Гуй Ли, внутренне готовясь к будущему.

Они вернулись спустя три часа. Пятеро Старейшин, в длинных красно-бархатных мантиях, в высоких, как короны сделанных по их древним обычаями шапках, неспешно расселись по местам. За время отсутствия старейшин в зрительском атриуме набилось порядком арктиков. Пресса и люди не допускались. Арест и суд над отцом Кириллом вызывал мощнейший общественный резонанс. Люди их за это проклинали. Процесс был внутренним. О нем знали не многие.

***

У арктиков не все, как у людей. Они боялись. Боялись, что прямо на месте их слушаний, я разнесу зал и поменяю пространственные конфигурации. Видимо, впечатлены последствиями автокатастрофы. Одним словом, меня на первые слушания не допустили, только на вторые. Я вошла в зал полный красивых мужчин. Сама поразилась. Арктики очень пригожи. Они все похожи на греческие статую атлетов. И в их внешнем виде, все подкреплено внутренним исходящим от них напором уверенности. Какая ирония, красивые и бездушные. Среди них были сканеры, умеющих читать людей, точно себя в зеркале. И соврать не возможно. Не реально.

Я подошла к креслу подозреваемой, села в него. Одетая в тюремный комбинезон, я чувствовала себя вполне уверено. В конце концов, я выросла, хоть и под видом пацана, в мужском монастыре. И твердо усвоила, моя комната — моя могила. Сначала девиз кажется отталкивающим, но со временем понимаешь, что в моменты, когда нужны силы, он отлично работает. Потому что девиз удивительным образом начинает распространяться и на твой внутренний мир.

Я смотрю на них, а они на меня. Одна против всех. Мне так и хотелось спросить: — Не стыдно вам судить меня? Я же ничего пока, ровным счетом, не сделала.

Бессмысленно вопрошать, я молчу и смотрю на них. Стая бессмертных, когда-то живших и смертных людей. И тишина, оглушительная тишина.

— Максима Ли, вы признаете себя шептуном? — спросил один из пяти мужчин, сидящих в первом ряду.

В отличие от всех остальным, у него зрелый вид. Он не казался молодым и совершенно юным.

— Нет, не признаю.

— Вы признаете свою вину в том, что пытались навредить бессмертным?

— Нет, не признаю.

— Вы признаете, совершение действий по умышленному или без умышленному влиянию против бессмертных, или людей?

— Нет.

— Вы признаете, что вы бессмертная.

— Я не бессмертная.

— Вы признаете, что ищете или искали мост Вечности?

Я засомневалась, облизнула губы, скользя взглядом по собравшимся, пока не натолкнулась на лицо Ниршана. Он смотрел в себя собранно, с полным отсутствием эмоций, словно замороженный.

— Я не ищу его больше.

По залу прокатилось тяжелое выдыхание, сродни разочарование смешанному с облегчением.

— Вы его нашли?

Я пытаюсь поймать взгляд Ниршана. Посмотри на меня, скажи, как ты меня осуждаешь, взглядом. Или может быть хуже? Мы же враги. Мы чужаки. Мы на разных сторонах жизни.

— Нет.

— Вы признаете, что вас готовили в шептуны?

— Нет.

— У вас была особая миссия?

— Да.

— Какая?

Обвела окружающих еще одним напряженным взглядом.

— Найти мост Вечности.

— Зачем?

— Таково была моя миссия.

— Что вы собирались сделать, когда найдете его?

— Передать координаты на Афон.

— Вы знаете, зачем нужен мост Вечности, людям? Или шептунам?

— Мне это не известно.

— Вы признаете, что умышленно обменялись Ци с Ниршаном Линь?

— Это вышло случайно.

Он, наконец, взглянул на меня. Резанул взглядом и отвел его. Дав мне полный ответ на все вопросы. Он ненавидит, не поймет, для него я шептун.

Они замолчали. Со стороны это выглядит, как обычное молчание. Повисшая нелепая пауза. Скорее всего они совещались во внутренней сети. Арктики обладают способностями к телепатии. Мой взгляд блуждал по лицам, набрел на взгляд Гуй Ли. Он смотрел прямо в меня. С нескрываемой неприязнью, презрительно, так что сразу ясно, что он хотел бы сделать со мною.

Решается моя судьба, такая короткая и странная. Не легкая и безмятежная как у сестер Хайлюй, или трудная как у Элени, или полная смысла, как у отца Кирилла.

Судьба. Почему я ее такую выбрала? Я объясню.

Знаете, как говорят греки? «Гермес для всех», в том смысле, что удача, ситуации, вера это общее достояние. Всех людей. Дверь к счастью открывается наружу. И то, что так часто называется чувством вины, то, что упирается в совесть — это интуитивная способность людей находить неповторимый уникальный смысл в каждой ситуации. Совесть это орган смысла. И знаете, чему учат на Афоне детей? Тому, что смысл жизни в том, чтобы «прожить» (чувствуете слово про+жить) жизнь.

«Прожить» это форма бытия и может быть надежнейшая!

Потому каждое существо, каждая живая тварь чувствует, знает, содержание жизни во всей полноте сохраняется где-то. Будущее любого, всего лишь возможности и перспективы, и туманные. Прошлое же обладает РЕАЛЬНОСТЬЮ. Оно никуда не денется от нас. Прожитое время и события — неприкосновенны и невредимы. Нетленны.

Все что прожито