Партия для ловеласа - Вера Колочкова

— Ладно, Валера. Дам я вам эти деньги. Только вот про любовь не надо, пожалуйста. Она в данной ситуации вообще ни при чем.

— Но как же… Вы что, Стаса больше не любите?

— Нет. Деньги эти я плачу за свою ошибку. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон…

— Не понял… Это про кого вы — из сердца вон? Про Стаса?

— Да, про Стаса. Так где я вас завтра смогу найти?

— Я и сегодня могу, в принципе…

— Нет, давайте завтра. Завтра ровно в половине второго, на Синем бульваре, справа от памятника Гоголю есть такая каменная скамейка…

— Знаю.

— Не опаздывайте, пожалуйста. Я приду туда в свой обеденный перерыв, и мне не хотелось бы задерживаться в ожидании вас…

— Понял. Понял, Вероника! Я вас не задержу! Буду как штык! Какая же вы молодец, Вероника! Повезло Стасу — такую женщину встретил…

— Ой, не благодарите меня, Валера! Не надо! И передайте Стасу, что мне срочно нужно с ним переговорить.

— Да не беспокойтесь, Вероника! Он завтра же будет валяться у ваших ног и благодарить за спасение!

— Да не надо мне никакой благодарности! Перестаньте! Ни его, ни вашей! Пошли вы все со своей благодарностью знаете куда?

— Все-все, не буду. До завтра, Вероника. Все, отключаюсь…

— Верка, кто это? Что за деньги? Десять тысяч — это что, неужели долларов?! А ну, давай колись, куда вляпалась!

— Да я-то как раз никуда и не вляпывалась, это все Стас… На него с долгами какими-то наехали. Ну вот и пришлось…

— Чего пришлось?

— Денег добывать, вот чего!

— А кто такой этот Валера? Он тут при чем?

— Это его друг. Он и должен кредиторам эти деньги передать. Только тогда они его выпустят.

— Ой, мамочки-и-и… Ну и балда же ты, Верка! Совсем с ума сошла. Куда тебя все несет-то? Долги какие-то, доллары, чужие кредиторы. Ты что, и правда во всю эту лабуду веришь, да?

— Кать, но с этим же не шутят…

— Шутят, Верка, еще как шутят. Иногда даже и очень неприятно. И совсем не смешно. Таким шутникам только попади в лапы — живой не выскочишь. Сядут на шею и будут вымогать до бесконечности.

— Кать, но мы ведь все равно настоящей правды не знаем. А вдруг его и в самом деле убьют? Как бы там ни было, никакие деньги не стоят человеческой жизни. Нет, отдам я, черт с ними. Пусть живет…

— Так. В общем, я завтра на это свидание с тобой пойду, поняла? А то еще треснут тебя там по кудрявой башке, потом собирай твои мозги по снегу! Или в машину затолкают, увезут в неизвестном направлении…

— Как это — со мной пойдешь? Еще чего! Никто меня ничем не треснет. И не вздумай даже…

— Ладно, чего ты. Я в сторонке просто постою, присмотрю за тобой. Не нравится мне все это, ой как сильно не нравится…

— Ну не надо, Катьк! Что я, маленькая? Мне и самой, знаешь, не очень все это по душе… Не ходи никуда, поняла? Я сама с этой ситуацией должна справиться! Сама вляпалась, сама и отвечу! И так мне и надо, по большому счету…

— Вероника! — прорезал пространство Катькиной комнаты страдальческий вопль Александры Васильевны. — Ты почему так долго? Иди ко мне, дочь…

Вероника, успев погрозить Катьке пальцем, тут же выскочила за дверь и легко побежала по коридору на материнский зов, оставив подругу хмурить в задумчивости покрытый коричневыми веснушками лоб. «Половина второго, Синий бульвар, памятник Гоголю, каменная скамейка справа…» — тихо повторила про себя Катерина и даже кивнула для верности — обязательно, мол, надо прогуляться завтра на этот самый Синий бульвар… Проходя по коридору мимо соседской комнаты, она, как обычно, остановилась под дверью, чтобы послушать поднадоевший, в общем, за все это время каждодневной одинаковостью диалог матери с дочерью, и в который уже раз тихо удивилась необыкновенной материнской настырности Александры Васильевны по страстному истребованию обязательной порции дочернего внимания. Как говорится, положен человеку чай с сахаром — отдай и не греши даже… И почему ей не надоедает повторять одно и то же каждый раз? Прям как маньячка какая, сто раз успеет про свое это дурацкое проникновение «из души в душу» проталдычить. Просто слушать уже невозможно. И как Вероника все это сносит, бедная?

— …Какое тебе дело, что у меня сейчас болит? — капризно и громко вопрошала Александра Васильевна. — Что ты меня об этом спрашиваешь? Тебе ведь нет до матери, по сути, никакого дела… Приходишь один раз в день, чтобы отвязаться от меня, и все! Никогда не поговоришь со мной по душам, не посоветуешься ни о чем… Как будто я и не мать тебе! А с этой рыжей лахудрой все время о чем-то шепчешься, я же вижу!

— Мам, ну зачем ты эту сырокопченую колбасу ела? Тебе же нельзя! У тебя желудок больной…

— А что, что мне в этой жизни можно, Вероника? Мне уже ничего нельзя! Если уж родная дочь бросает одну погибать…

— Я тебя не бросила, мама. И не брошу никогда, ты же знаешь. Ну, давай не будем друг на друга сердиться, пожалуйста! Я так сегодня на работе устала, сил нет…

— А от чего ты устала? Что у тебя на работе? Неприятности, да? Какие? Расскажи мне!

— Ой, мам, ну просто устала, и все…

— Нет, это и впрямь невозможно! Тебе абсолютно на мать наплевать, Вероника! Как это тяжело осознавать, как невыносимо…

Катька вздохнула тяжело и, пожалев в который уже раз Веронику, пошла на кухню — пора было садиться за скромный холостяцкий ужин. Вскоре туда же приплелась и Вероника, плюхнулась устало на кухонный стул, откинула на высокую его спинку кудрявую голову.

— Верк…

— М-м-м…

— Водки хочешь?

— Не-а… Спать хочу смертельно…

— Так не езди сегодня, ночуй здесь! А то опять только к ночи домой доберешься!

— Нет, Катька, не могу я здесь. Да и не усну я с мамой ни за что! Или утром живой не встану.

— Так у меня в комнате ночуй.

— Ага! Как будто это так просто… Как будто мама мне возьмет и вот так, с бухты-барахты, это удовольствие позволит — у тебя ночевать! Сама же знаешь — будет меня к себе всю ночь для слияния наших душ требовать! А я не могу с ней долго, не могу, и все тут… У нее так душно, совсем дышать нечем… Нет, Катька, поеду я. Сейчас простыни замочу, ужин ей приготовлю и поеду.

— Верк, а ведь ночевать здесь тебе все равно скоро придется! Ты не забыла? Я ж послезавтра к Костику в армию уезжаю, а как ты утром сюда из дому успеешь? Надо ж Александру завтраком кормить, памперс менять…

— И правда забыла, Катьк… Ну ничего, на работу придется по утрам опаздывать. С шефом договорюсь, он разрешит. А ночевать здесь все равно выше моих сил…

— Ну ладно, что ж. Как хочешь. Да ты не бойся, я ненадолго уеду! Думаю, за недельку управлюсь. Так по сыночку своему соскучилась, знаешь…