Знак судьбы - Шеннон Майер

за лето мы пытались сделать это. Каждая попытка заканчивалась неудачей. Наши врачи предположили, что какая-то эволюционная сила препятствовала обороту. Целители, так сказать, находятся на вершине пищевой цепи. Нет более могущественного существа, несмотря на мнение кровососов. – Она бросила взгляд на Герцогиню. – Без обид.

– Никаких обид, – фыркнув, ответила Эванджелина, и все мы поняли, что эти слова хоть немного, да задели ее.

– В любом случае, оборот Бетани не меняет твоих обстоятельств, Сиенна, – добавила Диана. – Ты не только целитель высшего порядка, не похожий ни на кого, с кем мы когда-либо сталкивались, ты обладаешь способностью общаться с животными. Это делает тебя редчайшим из драгоценных камней. Эволюционным чудом. И по опыту могу сказать, что матушка-природа даст отпор, если мы попытаемся что-то изменить.

Очевидно, меня нельзя превратить в вампира или оборотня. Второе стало еще одним ударом. Где-то в глубине души это было последним «Аве Мария». Сперва у меня была хотя бы малая надежда прожить с Домиником вечность…

Но теперь ее больше нет.

– Я знаю, это тяжело принять, но лучше сейчас, чем потом, когда будет слишком поздно.

Я чуть не рассмеялась. Корабль давно отплыл, и пути назад не было. Я была по уши влюблена в Генерала, и, похоже, нашей истории все же суждено закончиться отчаянием.

Для обоих.

– Ты будешь доедать бекон? – спросила Мирра, с надеждой глядя на меня.

– Нет, – сказала я, отодвигая тарелку, а Герцогиня тем временем наклонилась вперед, изучая мое лицо.

– Я, как никто другой, понимаю жажду того, чему, как я думала, не быть, – сказала Эванджелина с грустной улыбкой. – Но это не значит, что ты должна терять надежду. Я никогда не теряла ее, и бывали дни, когда это было единственным, за что мне оставалось держаться. А теперь посмотри на меня.

Я прикусила нижнюю губу, обдумывая ее слова.

Она больше века страдала без Ликана, прежде чем они обрели свободу любить. Кто знает, что может произойти со мной и Домиником? Может, с нами тоже случится чудо.

– Просто прими себя такой, какая ты есть, дитя. Отдайся этому. Признай, что ты именно та, кем должна быть. Ни один оборотень или вампир не сможет сделать то, к чему призывают тебя. Как только ты примешь это, все остальное встанет на свои места. Я искренне верю в это.

Я ухватилась за эту мысль и открыла было рот, чтоб ответить, но тут снова вмешалась Мирра. Однако на этот раз ее голос стал приятным мужским баритоном.

– Твой враг – всего лишь марионетка, чей хозяин скрывается во тьме. Я сделаю все, что в моих силах, дабы направить тебя, но путь покрыт тьмой и тайной. Мне ясно видится лишь то, что твое присутствие – неотъемлемая часть победы в этой битве. Ты – ключ, Корумбра.

Аромат лаванды затопил мои чувства, и меня охватило ощущение покоя.

– Что это был за голос, который звал меня во снах и исходил от мотыля?

Глаза Мирры закатились, и она продолжила говорить, но теперь более мягко, почти шепотом:

– Это кукловод во тьме пытается сбить тебя с толку.

– А что насчет других ключей? – спросила я, когда аромат лаванды начал исчезать и меня охватила паника. – Когда они придут на помощь?

– Когда придет время, Корумбра. Когда придет время…

Подбородок Мирры опустился на грудь, а мы с Герцогиней и Дианой дружно выдохнули.

– Что ж, это было интересно, – сказала Королева, вздернув брови. – И… приятно. Либо я настоящая простушка с чудовищными инстинктами, либо это голос, которому мы можем доверять. Что думаешь, Эванджелина?

Герцогиня элегантно пожала плечами и кивнула.

– Я согласна. В нем было что-то успокаивающее. Если это и уловка, то в самом лучшем виде.

– Это не уловка, – сказала я, впервые за долгое время почувствовав в чем-то уверенность. – Кем бы ни было это… существо, это голос добра. Я нутром чувствую это.

А значит, я была права. В грядущей битве мне нужно быть на передовой. А Доминик?

Что ж, ему придется смириться с этим.

Глава 16. Доминик

Я, словно призрак, стоял в углу большой комнаты, когда альфы и беты, казалось, сотен кланов, хлынули внутрь. Некоторых я узнал по предыдущему собранию, некоторых – по временам своей юности. Большинство, однако, были мне незнакомы. И их я изучал пристальнее всего.

Не будет больше покушений на жизнь Сиенны со стороны какого-нибудь сумасшедшего пуриста или обезумевшего волка, вышедшего из-под контроля. Не в мою смену.

Я обратил внимание на множество расставленных стульев и остановился на первом ряду. Клан Киллиана, в который входил Джордан, уже сидел. Я ожидал увидеть Кавана и его следующего помощника, но был удивлен, увидев там и его сестру. Ее звали Элка. Я помнил ее с похорон. Она тяжело пережила потерю паренька, и, судя по мрачно сжатой челюсти и дикому взгляду, месть занимала все ее мысли.

Я понимал. Мои собственные мысли переключились на предательницу Скарлетт, и нутро затопил жгучий, как солнце гнев. Она вонзила мне нож в спину, на ходу провернув его. Но что еще хуже? Она убила друга моей пары, погрузив Сиенну в пучину горя, которое, как я боялся, могло стать ее концом.

И она заплатит за предательство своей жизнью.

Я наблюдал, как Сиенна приблизилась к клану Киллиана, а затем остановилась перед Каваном и положила руку на герб, приколотый к ее груди. Она низко наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Он же в ответ обнял ее, после чего остальные члены клана последовали его примеру.

По груди прокатился рокот, но я сдержал его. Как бы сильно ни хотел, чтобы она была лишь моей, я все понимал. Она так много для многих значила, что мне придется делиться.

Но, боги, я чертовски это ненавидел.

– Черт, парень. Если не сотрешь с лица это жалкое выражение, они примут тебя за своего. Все настолько плохо?

Я повернул голову и увидел стоящего рядом Рэйвена, его пристальный взгляд был прикован к Сиенне.

– Если я дам тебе золота, ты заткнешься?

– Насколько мне известно, к концу недели я буду мертв. Так что буду развлекаться на полную. И сейчас вы с юным Уильямом превосходное развлечение.

Я бросил взгляд на брата и поморщился. Он выглядел таким же несчастным, как и я. Сидел в углу, ссутулившись и уставившись на Бетани, которая целенаправленно игнорировала его, продолжая болтать с Николасом.

– Он, знаешь