Моя идеальная - Настя Мирная

Северов замолкает и с такой силой вентилирует воздух, будто марафон пробежал. Глаза всё так же не открывает, словно боится осуждения с моей стороны.

А я реально не понимаю, что не так. Почему эти слова ему так тяжело дались? Что страшного в том, что он зарабатывает таким способом? Миллионы людей так делают. А что, если он сейчас врёт? Но зачем? Для чего?

— Тём, посмотри на меня. — прошу хриплым полушёпотом. Он поднимает веки и меня такой дрожью прошибает, что я физически её ощущаю. В его глазах бурлит что-то такое, что меня пугает, но я никак не могу распознать что именно. — Почему ты говоришь это так, словно ждёшь осуждения, Артём? Это же не кровавые деньги, да?

— Нет, малыш, не кровавые. Мне никого за них убивать не пришлось.

— Тогда почему, Тём?

— Потому что я никогда никому этого не рассказывал. Даже Тоха не в курсе.

— Но в этом же нет ничего ужасного. — непонимающе возмущаюсь я.

— Знаю, просто… Не могу объяснить, родная. Просто это… личное, что ли. И никто никогда не просил у меня финансового отсчёта. Это всегда было только моим делом.

Я, правда, стараюсь понять его, но ничего не выходит. Почему он так к этому относится? Чего боится? Я же не собираюсь отбирать у него деньги или лезть в его дела. Просто хотела узнать.

— Ты, Северов, настоящий дурак! — отрезаю со смешком, сглаживая ситуацию.

Вот только в глазах нет и отблеска того веселья и беззаботности. И он это видит.

— Да, Насть, я дурак. И я боюсь, что если хоть немного приоткрою эту дверь, то потом не смогу её закрыть.

Значит, это всё же связано с его туманным прошлым. Но я всё равно не догоняю, как оно и инвестиции связаны.

— Тёма, — шепчу, наклоняясь ближе, и утыкаюсь своим лбом в его, — я стараюсь понять, но не могу. Помоги мне.

— Я сам не понимаю, любимая. Правда не понимаю. Дай мне время самому разобраться со своими чувствами. Ладно?

— Сколько надо, Артём. Я буду ждать, сколько придётся. И что бы не находилось за той дверью, я никогда от тебя не отвернусь. Просто знай это, любимый. С какими ужасами не придётся столкнуться, я всегда буду стоять с тобой плечом к плечу и держать твою руку. Веришь мне?

— Верю, Насть. Я люблю тебя и… спасибо.

— И я тебя. С первого дня, Тём, и до последнего вдоха люблю.

Глава 13

И снова с ним всё впервые

На этаж поднимаемся без единого слова. Артём полностью погружён в свои мысли, а я не уверена, что если задам хоть один вопрос, то смогу потом остановиться. Замечаю, как сходятся на переносице брови, как пролегла на нахмуренном лбу глубокая морщинка, как он поджимает и кусает губы, как играют от напряжения желваки на стиснутых скулах. Только его глаза прочесть не удаётся, как ни стараюсь. Парень вставляет ключ в замок, но так и не поворачивает его. Меня немного пугает его отрешённое состояние, поэтому молча беру его за руку и жду, когда посмотрит на меня.

— Что, Насть? — высекает как-то сухо.

— О чём ты молчишь, Артём?

Всматриваюсь в глубину его зрачков, но они сейчас отражают только моё собственное беспокойство. Сильнее сжимаю его пальцы и кладу голову на плечо. Северов растерянно обнимает и рассеянными движениями водит ладонью по спине. Чувствую, как колотится его сердце и сбивается дыхание. Физически ощущаю его внутреннее напряжение и тремор. Ответа даже не ожидаю, просто крепче прижимаюсь к горячему телу, давая понять, что всё хорошо.

— О многом, Насть. Гораздо о большем, чем говорю.

Ответ, который рождает ещё больше вопросов. И что теперь? Я и сама сплошной комок из сомнений, страхов и нервов.

— Расскажи мне, Тём.

Он глухо выдыхает и набирает в лёгкие воздух, пока его грудную клетку не начинает распирать. А я торможу все процессы в своём организме, в том числе дыхание и сердцебиение, полностью сосредотачиваясь на реакциях любимого человека.

— Любопытство? — спрашивает с какой-то мрачной иронией.

Мускулы под моими руками напрягаются ещё сильнее, становясь едва ли не каменными.

— Не только оно, Артём. Я хочу лучше понять тебя. Но самое главное то, что это важно для тебя, а значит и для меня тоже. Ты уже стал частью меня. Так позволь и мне стать частью твоей жизни, Тёма.

Он крепче прижимает меня к себе и тяжело вентилирует кислород. Давит на моё тело с такой силой, что мне становится больно, но я не обращаю на это внимания, сильнее сжимая руки вокруг его торса.

— Дурочка, — хрипит мне в волосы, — ты не просто часть моей жизни. Ты и есть жизнь, Настя. Моя грёбанная жизнь.

И замолкает. В подъезде не раздаётся ни единого звука, кроме нашего надрывного дыхания. Никто из нас не ослабляет хватку, словно если мы отпустим друг друга, то мир рухнет. Секунды множатся, разрастаясь в минуты. Понимаю, что должна первая разрушить это затянувшееся безмолвие, но не знаю какими словами. Быстро перебираю в голове сотню вариантов, пока не цепляюсь за один.

— Почему ты сказал, что это съёмная квартира? — бурчу ему в плечо.

Северов издаёт короткий смешок и отстраняется, глядя в глаза.

— Я никогда не говорил, что она съёмная, малыш. Ты сама так решила.

Пока копаюсь в воспоминаниях, анализирую и недавно сказанные им слова. А ведь и правда, он никогда не говорил, что снимает жильё. Я сама так почему-то подумала, ещё когда он привёз меня сюда после вечеринки. Такое чувство, что это было в прошлой жизни. Это воспоминание тянет за собой и другие, от которых я коротко хихикаю и краснею.

— И что смешного? — рычит Артём, продолжая сканировать моё лицо.

— Ничего, просто, — качаю головой, не переставая улыбаться, — вспомнила, как ты привёз меня сюда в первый раз и переодел в свою футболку. И тот странный разговор. — фразу не заканчиваю, потому что чувствую себя глупо, но Тёма перехватывает инициативу, как обычно читая мои мысли.

— О том, что я видел твою грудь? — тащит вверх брови и поднимает уголки