Удержи меня - Мишель Хёрд

Максим Никита Левин

Возраст: 38

Национальность: русский

Семья: Умершие

Принадлежность: Братва

Годы активной деятельности: 14

Убийства: 116

Обучение: Все виды физического боя. Взрывчатка. Отслеживание. Поймать и освободить. Взлом.

Уровень: А

Цена: От 500 000-00 €

Доступность: Недоступно до дальнейшего уведомления

— Вот дерьмо, — шепчу я, прежде чем снова прочитать информацию. — Уровень А означает, что ты хорош?

— Только один ассасин имеет уровень А, — бормочет он. — Остальные — B и ниже.

Повернув голову, я смотрю на Макса.

— Так ты лучший?

Он кивает, но не выглядит самодовольным.

— В мире?

Он снова кивает.

Я обвиваю руками его шею, и уголок моего рта приподнимается.

— Как быстро ты сможешь убить меня?

Он подносит руку к моему горлу и слегка сжимает пальцами.

— Меньше десяти секунд. — Он наклоняет голову ближе, и его дыхание обдает мою челюсть, прежде чем он шепчет: — Но я редко убиваю вблизи. Это слишком личное. — Его губы касаются чувствительной кожи под моим ухом. — Обычно моя цель даже не видит приближающуюся пулю. Это быстро. А еще я не беру на прицел женщин.

Я поворачиваю голову, пока наши губы не соприкасаются.

— А для меня ты сделаешь исключение?

— Если бы ты предала меня, — его глаза встречаются с моими, — я бы так и сделал.

Воздух вокруг нас напрягается. Макс поднимает меня со своих колен и ставит на ноги.

— Как бы ты это сделал? — Бормочу я интимным и нуждающимся тоном, пока он стягивает шорты с моих ног.

Я сажусь на стол и широко раздвигаю ноги.

Макс встает между моих бедер, и когда его пальцы касаются моего клитора, он говорит:

— Я бы задушил тебя голыми руками.

Он вводит в меня палец, вызывая у меня стон. Моя голова откидывается назад, открывая ему горло.

Возвращая другую руку к моей шее, он ласкает мою кожу. Я чувствую его член у своего входа, и когда он входит в меня, его пальцы обхватывают мое горло, и он перекрывает мне доступ воздуха.

Я задыхаюсь, и не могу сделать вдох. Мои глаза остаются прикованными к его глазам, когда он безжалостно входит в меня, и не проходит и тридцати секунд, как мой оргазм грозит захлестнуть меня.

Сдавленный всхлип вырывается у меня, и только тогда Макс ослабляет хватку и позволяет мне дышать.

Черты его лица мрачны и смертоносны, когда он приказывает:

— Кончи для меня, детка.

Я хватаю ртом воздух, когда удовольствие накатывает электризующими волнами.

Руки Макса обвиваются вокруг меня, и я прижимаюсь вплотную к его телу, пока он продолжает трахать меня жестко и быстро. Его светло-зеленые глаза держат меня в плену, наше дыхание учащается.

Когда мое удовольствие начинает угасать, я чувствую, как его пальцы касаются шрама на моей спине. На его лице появляется вспышка боли, прямо перед тем, как он опустошает себя внутри меня.

Должно быть, он видел шрам раньше, и я надеюсь, что он не спросит, откуда он у меня. Я не уверена, что готова кому-либо рассказать о самом мрачном времени в моей жизни.

Кроме моего отца, никто не знает, что в меня стреляли, когда мне было семнадцать.

Но, может быть, однажды я буду готова поделиться этим с кем-то, и, возможно, этим кем-то будет Макс.

Глава 21

Макс

Прошла неделя с тех пор, как мы сбежали в хижину. Ками спит у меня на коленях, а я сижу за столом в подземной комнате, и для работы у меня свободна только одна рука.

Я отправил запрос в Академию Святого Монарха о любой информации о нападении на пентхаус, но пока ничего не получил в ответ.

В данный момент я просматриваю подпольные сообщения в поисках собственных подсказок. Там продается информация обо всем — от сексуального рабства до контрабанды наркотиков и оружия, но ничего о нападении на Ками или о том, кто за этим стоит.

А это значит, что это кто-то не из моего мира. Вот почему я не трогаю политиков. Все скрыто за сотнями брандмауэров.

Я открываю программу, разработанную Братвой для взлома, и, преодолев первую стену, проникаю через черный ход в DSGE, французскую версию ЦРУ. Все мое внимание сосредоточено на мониторе, пока я набираю код за кодом, пока не взламываю секретный файл Мориса Дюбуа.

Информация выплескивается на экран, и я ищу хоть что-нибудь, что даст мне зацепку.

Требуется более высокая степень очистки, чтобы получить доступ к засекреченной информации, пока мой взгляд не останавливается на одном предложении.

Имеет знакомых в Братве.

Морис имел дело с Братвой только для того, чтобы продвигать свою экологичную политику во Франции. Человек, угрожающий ему, должен быть высокопоставленным в правительстве, чтобы знать эту информацию.

Я проверяю финансовые показатели Мориса и все, что касается его бизнеса по производству солнечных батарей. В настоящее время он расширяется и занимается ветряными турбинами.

Но это не то, ради чего стоит убивать.

Разочарованный, я выхожу из всех секретных файлов. После того, как я выключаю систему, я беру Ками на руки и поднимаюсь на ноги. Вынося ее из подземной комнаты, я возвращаюсь в хижину и направляюсь в спальню, чтобы уложить, ее и она могла бы продолжать спокойно спать.

Я снимаю штаны и боксеры, затем иду в ванную, чтобы быстро принять душ. Пока я смываю пену, входит Ками, и я смотрю, как она раздевается.

Когда она заходит в душ, я беру средство для тела и брызгаю немного на ладонь. Придвигаясь к ней ближе, я не торопясь намыливаю каждый дюйм ее кожи.

Я знал, что это произойдет в тот момент, когда трахнул ее — она прорвалась через большую часть моей защиты и вошла прямо в мое сердце, где стала чувствовать себя как дома.

Мои взгляд останавливается на ней, и я вижу свои эмоции, отражающиеся в ее радужках, словно смотрюсь в зеркало.

Она чувствует то же самое.

Я поднимаю руки к ее влажным волосам и, сжимая их в кулаки, прижимаюсь своим лбом к ее лбу. Под льющейся на нас водой я смотрю на первую женщину, которая мне небезразлична с тех пор, как я потерял сестру и мать.

Единственная женщина на свете, которой удалось пробудить во мне эмоции. Она растопила лед вокруг моего сердца, и теперь этот гребаный орган бьется для нее.

— Что мне с тобой делать? — Спрашиваю я мягким тоном, настолько близким к нежности, насколько это вообще возможно.

Улыбка изгибает ее губы, и она дразнит меня:

— Я могу придумать пару вещей. —