Свет былой любви - Айрис Оллби

— Чудесно… — тяжело и часто дыша, вымолвил он.

Прикосновение его руки заставило Бриджит судорожно забиться и вскрикнуть от наслаждения, крошечными иголочками покалывавшего тело. Эрик, внимательно следивший за ней из-под прикрытых век, начал ласкать ее более страстно. Он откуда-то знал, что следует делать, чтобы довести ее до экстаза. Изнемогающая от блаженства Бриджит откинула голову на подушку, зная, что вот-вот умрет, и ничуть не боясь этого. Небеса были совсем рядом.

И вдруг он остановился.

— Эрик… — Сбитая с толку девушка заглянула ему в лицо, пытаясь понять причину.

— О боже, я больше не могу ждать. — Эрик дрожал, его бедра двигались сами собой. — Бриджит, мне придется причинить тебе боль…

— Мне все равно. — Она обвила руками влажную спину Эрика и притянула его к себе. Требования ее неопытного тела были сильнее страхов, одолевавших мозг.

Лицо Эрика отразило еще одно непонятное чувство, которое тут же исчезло, уступив место выражению нескрываемой алчности.

Он вошел в Бриджит медленно и неторопливо, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы дать ей время привыкнуть к этому проникновению. Достигнув плевы, Эрик остановился и пытливо заглянул в глаза Бриджит.

— Клянусь, дело того стоит, — прошептал Эрик, приподнял ее бедра, рванулся вперед и одним могучим толчком лишил ее девственности.

От этого болезненного вторжения у Бриджит захватило дух. Не желая прекращения чуда, она подавила крик и закусила губу, но на глаза все-таки навернулись слезы.

— Не надо. — Застыв на месте, Эрик тыльной стороной ладони гладил ее щеку. — Не таись от меня. — Он прижался губами к ее губам. — Ах, Бриджит, прости меня, — выдохнул он. — Мне ужасно, ужасно жаль…

Боль, звучавшая в его голосе, была сильнее боли, терзавшей тело Бриджит.

— Не стоит! — пылко возразила она. — Это прекрасно. О чем тут жалеть?

Одновременно с этими словами Бриджит инстинктивно двинулась навстречу Эрику… и замерла от пронзившего ее вожделения. Она снова откинулась на подушку, ошеломленно посмотрела Эрику в глаза, повторила движение и обнаружила, что боль утихла, уступив место неистовому желанию завершить начатое. А при ощущении чего-то упругого, двигающегося взад и вперед внутри нее, это стремление стало втрое сильнее.

Она сдавленно вскрикнула, и тут Эрику вконец изменила выдержка.

— Да! — простонал он, прижавшись лбом к ее лбу. — Сделай так еще раз. — Он медленно двинулся вперед, а затем снова остановился. — Давай! — Эрик обхватил ее ягодицы, рванулся вперед, и она выгнулась ему навстречу.

Раздался еще более громкий вскрик, и Эрик сделал новый рывок.

— Еще! — велел он. — Еще, еще, еще…

Наконец ему изменил голос. Вцепившись в спинку кровати, он входил в Бриджит снова и снова. Она отвечала ему с неменьшим пылом. От яростных движений скрипели пружины. Этот звук прерывался только их криками и тяжелым дыханием.

Что-то приближалось. Бриджит ощущала это всем своим существом. Как будто она поднималась по гигантской радуге и должна была вот-вот достичь ее вершины.

— Эрик… — простонала Бриджит, отчаянно желая, чтобы он помог ей поскорее добраться до этого пика.

И Эрик помог. Он сжал ее ягодицы, поднял вверх и вонзился в самую сердцевину ее влажной, изнывающей от желания, трепещущей плоти. Тело Бриджит словно разлетелось на тысячи кусочков, взрыв следовал за взрывом, заставляя ее изнемогать от наслаждения. А потом откуда-то издалека донесся стон Эрика, стиснувшего ее в объятиях, чтобы продлить наслаждение.

Но он не мог сдерживаться до бесконечности. Господи, пожалуйста, взмолилась Бриджит в то краткое последнее мгновение, когда Эрик полностью принадлежал ей. Пусть это чудо продлится. Пожалуйста!

Бриджит была не единственным обитателем Фаррингтона, который в это мгновение обращался с молитвой к Господу.

Отделенная от спальни любовников двумя коридорами, Ноэль гладила свернувшегося на подушке Пушка.

— Знаешь, она все еще в его комнате, — сказал мудрый ребенок своему товарищу по играм и задумчиво кивнул. — И дядя не сердится, иначе его крик был бы слышен даже здесь. Нужно помолиться, Пушок. — Девочка крепко зажмурилась и для верности прикрыла ладошкой прищуренные глаза кота. — Господи, я знаю, что делала много плохого, — начала она. — Но я исправлюсь. Я стану слушаться, не буду ничего разбивать, и мне больше никогда не придется устраивать взбычку. Только, пожалуйста, — тут у нее задрожали губы и по щекам скатились две слезинки, — пожалуйста, не забирай у меня Бриджит!