Там, где кружат аспиды - Олеся Верева

— Давай, Лёля, листьями его закидаем! — подначила Ульянка, скатилась с Похвиста и первой бросила ему в лицо пригоршню листвы.

Лёля, даже не думая, присоединилась. Стоя на коленях, она пыталась набрать как можно больше сухих листьев, чтобы завалить ими Похвиста, не дать ему из ловушки выбраться. Ульянка с другой стороны от неё не отставала. Ну а Похвист, казалось, и не старался выбраться из плена, только изредка отбивался, осыпая то Лёлю, то Ульянку жёлто-красными нарядными листьями. Впервые с момента, как Лёля порог Яви пересекла, такой беззаботной она себя чувствовала. И Аука над ямой летал с пучками травы в клюве, сбрасывая на тех, кто увернуться не успел. Ульянке чаще всего от него доставалось, но русалка на птицу не злилась, а изредка с хохотом листья подкидывала, чтобы грача подловить, но не попался грач ни разу. Легко было так в яме той, куда волей Ауки Лёля упала, так радостно. Всю Явь Лёле обнять хотелось, всех счастьем и покоем своим одарить.

— Никак это у нас Похвист?

В пылу яростной битвы листьями Лёля не сразу заметила троих парней, смотрящих на них с краю. Она немедля остановилась и приложила ладонь к глазам, пытаясь в свете солнца рассмотреть нежданных гостей. Особенно её внимание привлёк тот, что стоял в центре. Широкоплечий и сильный, он хмурился, сложив могучие руки на груди.

— Ни в жизнь его с девкой не видел, а тут гляди, с двумя кувыркается, — осклабился второй, с длинными русыми волосами. — Наконец домой решил вернуться, братец?

Глава 8

Похвист сел. Жёлтый лист застрял в его тёмных волосах, и Лёля боролась с искушением помочь богу ветра обрести приличный вид перед лицом парней, которые, кажется, были Похвисту не чужие. Но она не решилась. И так слишком уж сально смотрел на неё сверху вниз один из трёх взявшихся из ниоткуда незнакомцев.

— Прошу любить и жаловать, — Похвист махнул рукой в сторону гостей. — Сарма, Всток и Варьял. Братья мои старшие, — кисло скорчился он.

— Очень рада встрече, — пролепетала Лёля, склоняя голову.

Ульянка же молчала, взирая на родню Похвиста из-под нахмуренных бровей.

— Где же ты красоток раздобыл таких, а, северный? — подмигнул тип, что не сводил с Лёли жадного взгляда. Из троих братьев был он самый привлекательный: с чертами обольстительными, нежными, как у девушки. Длинные, русые волосы на солнце отбесками переливаются, пряди передние в тонкие косы заплетены. — Нам оставил или всех забрал?

— Всех забрал, — буркнул Похвист, — а значит, пора вам и честь знать. Ступайте по делам своим, а меня в покое оставьте.

— Ой, да ладно, не будь таким жадным, поделись. Мне рыженькие по нраву. Пойдёшь ко мне, свет-душа? — Наглый красавчик присел у края ямы и протянул Лёле руку.

— Не видишь, что ль, Варьял, одна только девушка с ним, — надменно сказал черноволосый юноша с узкими глазами, высокими скулами и тонкой, изящно выбритой бородкой. С мочки его уха свисала серебряная серьга, подчёркивая благородство лица и снисходительный взгляд.

— Ляпнешь тоже, Всток! Слепой я, по-твоему? — Варяьл снова уставился на Лёлю с улыбкой на устах. — Вот же, рыжая и чёрная. Что скажешь, Похвист, какая лучше? Или мы твои игрища в самом начале прервали, не распробовал?

— Если ты сейчас же с глаз моих не испаришься… — рыкнул Похвист, но Всток его перебил:

— Не чуешь разве дух нечистый? — Он презрительно вскинул бровь.

— От кого? — удивлённо обернулся к брату Варьял.

— От неё. — Вынося приговор, Всток ледянным прищуром указал на Ульяну. — Не человек она. Нечисть грязная. Тиной болотной провоняла насквозь.

— Да ты что? Русалка? — Красивые глаза Варьяла округлились. Показался он Лёле озадаченным и даже напуганным немного. — Похвист, не разглядел неужто, с кем связался? Не спорю, хороша, фигура видная, в нужных местах округлая… Эх, с кем не бывает! Окрутила тебя, неопытного. Давай подсоблю, вылазь из ямы этой. — Он напрягся, пытаясь дотянуться до Похвиста, но Лёля увидеть успела, что Похвист не только не подался брату навстречу, но и развернулся так, чтобы между Ульяной и Варьялом оказаться. И, похоже, подметила уловку эту не только она.

— Объяснись, брат! — пророкотал тот, кто стоял в центре недвижимым колоссом. Массивный, короткостриженный, с морщинками угрюмыми возле рта. — Почему в доме деда не появляешься? А когда появился, нечисть с собой приволок? С каких пор по пути тебе с душ людским губителями? Не поверю, если скажешь, что не знал ты, кто рядом с тобою. Пусть околдовала она тебя телесами своими, но не мог ты суть её истинную не понять.

— А эту я, пожалуй, заберу, чтобы не пострадала, коли нечисть взбесится.

Варьял спрыгнул в яму и быстро подхватил Лёлю на руки. Она и ахнуть не успела, как уже стояла на поверхности. И чувство такое было, точно ветра порывом её вынесло. Но порывом тёплым, нежным, аккуратным. От края Лёлю оттеснив, Варьял настороженно вглядывался в Похвиста.

— Я перед вами отчитываться не обязан. — Похвист запустил пятерню в волосы, и сухой лист упал ему на плечо. — С кем хочу, с тем дела и имею. Не выше и не знатнее вы меня, не вам меня нравоучениями мучить.

Ульянка хоть и не выглядела испуганной, но из-за спины Похвиста старалась лишний раз не показываться. Ещё бы — набросились три лба здоровенных на девицу одну! И так жаль Лёле Ульяну сделалось, так обидно за речи несправедливые, что молчать она не стала.

— Ульяна не губительница душ! — сжав кулаки, выкрикнула она. Могла бы, конечно, и потише сказать, но так высоки, так крепки были братья Похвиста, что боялась Лёля — не расслышат богатыри-ветры лепет её робкий. — Она не нечисть, она настоящая водяница, на дне речном родившаяся. А ещё Ульяна, она… — Лёля запнулась, пытаясь понять, кем же стала для неё русалка за эти дни. — Она подруга моя дорогая!

— Ой, смотрите, кто у нас заворковал. — Варьял вальяжно приобнял Лёлю за плечи. — А ты, красавица, кто такая, если тебе водяницы подруги? Уж не царица ли морская?

— Ты бы грабли от неё убрал, — пригрозил Похвист. — Не твоего поля ягода. Правьская она.

— Правьская? — Варьял отдёрнул руку, точно от очага раскалённого, и поднял ладони. — Ты со мной так не шути, брат. Знаешь ведь, какие чувства дед к Прави питает. Он нас хлыстом в клочья растерзает, если проведает, что мы со Сварога приближённой рядом стояли.

— Приближённой? Да она, к сведению твоему, сама…

— Северный! — разгневанно рявкнул, перебивая Похвиста, самый старший из братьев, суровый видом Сарма. — Ты во что ввязался,