Плебейка - Александра Плен

– Да! – улыбнулась Аврора, – знаю такую! Любое сложное дело начинается с малого.

– Естественно. Лао-цзы жил еще до нашей эры, – согласилась я. – Поэтому революцию в умах доминов будем делать постепенно.

Аврора округлила глаза.

– Революцию?! – ахнула испуганно она.

– Иносказательно. Сейчас могу с уверенностью сказать следующее – даже после одной встречи с мамой твой сын уже не будет прежним. Сколько бы вы не пробыли вместе, мальчик запомнит тебя на всю жизнь. И будет искать, когда вырастит. А мы скажем, где.

Аврора благоговейно вздохнула, расслабившись. Иногда меня пугала ее слепая вера в мои слова, ведь я сама до конца не была уверена в том, что у нас получится. Пока нам везло, но это не значит, что так будет постоянно. Я вообразила себя крутым психологом, нахватавшись терминов от мамы, прочитав пару умных книг. На самом деле никаких глубоких знаний по психологии у меня не было, и не сделала бы я хуже Авроре своими дилетантскими советами.

Через пару дней я перестала ездить вместе с ней в поместье Гликериев. Толку? Я чувствовала себя балластом, да и с детьми плотно никогда не общалась и не знала, как с ними себя вести. Они вдвоем были самодостаточны, я была третьей лишней.

Глава 17

Растус доставал меня по-прежнему активно и нагло. Или я его? На обедах и ужинах мы перебрасывались злобными шутками, балансируя на грани ссоры.

Я сразу заметила разницу в обращении ко мне и к Авроре. Со мной Растус общался фривольно, лукаво, словно играл в какую-то игру. С Авророй он был холоден и высокомерен. Утреннее приветствие цедил сквозь зубы, почти никогда не разговаривал с ней напрямую. Я не понимала такого поведения. Неужели из-за того, что она была пари? Домины считают унизительным рожать от них детей? Тогда почему так настойчиво подталкивают к этому? Или это личное мнение Растуса? Аврора его явно опасалась, боялась лишний раз открыть рот и обратить на себя внимание.

Я тоже старалась с ним не пересекаться, но по другому поводу. Он просто безумно раздражал. Выводил на эмоции, в основном отрицательные, рассуждая, какие мы людишки жадные до денег, что в своем большинстве привыкли жить рабами и быть ведомыми. Что я обязательно рожу наследника Лукрециям, как только брат подберет ко мне ключик и нащупает слабое место. Я рычала, злилась, парировала словечками, которых нахваталась, читая психологические журналы, ловко подстраивая их под настоящие реалии.

– Вы вымираете, – в очередной раз насмешливо отвечала я, – еще не поняли? Природа не терпит отклонений, она избавляется от вас. Уже сейчас вы с трудом находите партнеров для рождения детей, а через сотню лет вы вообще не сможете это сделать.

– Через сотню лет мы будем делать людей искусственно, нам не понадобятся для этого женщины, – высокомерно заявил Растус, хитро улыбаясь.

– Во-первых, это еще неточно, – мы давно сидели за столом одни. Аврора с адвокатом сбежали еще до десерта, не в силах слушать наши пререкания, – во-вторых, может, действительно откажитесь от женщин? Зачем они вам? Все равно не умеете с ними обращаться. Создадите полностью автономное гомосексуальное общество…

На этих словах Растуса, наконец, проняло. Он вскочил из-за стола, яростно вцепился ладонями в столешницу, да так сильно, что поранил руку о нож, лежащий у тарелки. Странно, я четко видела царапину, но крови не было, лишь белесая жидкость вытекла наружу. Это еще что такое?!

Домин схватил салфетку и не глядя обмотал руку. Потом двинулся в мою сторону. Лицо было перекошено, глаза сверкали от бешенства. Я напряглась. Неужели, довела? Стараясь не показать испуга, встала и отступила за стул, оставляя между собой и разъяренным парнем преграду в виде хлипкой изогнутой спинки.

– Ты думаешь, я не умею обращаться с женщинами? – прошипел он, останавливаясь с другой стороны стула. Слово «обращаться» он произнес с такой двусмысленной интонацией, что у меня не осталось никаких сомнений в ее пошлости.

– Ну да, – криво улыбнулась я, – в твоем понимании обращаться – это изнасиловать.

Растус на миг опешил.

– Да кто тебя насиловал?! – брезгливо скривился он.

– Ты. В коридоре клуба.

– Не собирался я тебя насиловать, – вдруг ответил он спокойно, мгновенно сменив агрессию на безмятежный тон. Я моргнула.

– А что тогда это было?!

Он пожал плечами.

– Да, я хотел тебя… – он назвал странное слово, похожее на ирупа, ируба… что-то подобное. Я интерпретировала его как поиметь или трахнуть, – но насилие… Зачем мне кого-то насиловать? Все и так согласны. Мне ни разу никто не отказывал.

Очуметь! У меня просто нет слов!

– А то, что я вырывалась, кусалась, царапалась? – или я чего-то не понимаю, или он меня дразнит. Не может же культура общения так измениться за две тысячи лет. Или у них слово «нет» имеет какое-то другое значение?

– А ты вырывалась?

То есть он даже не заметил моего сопротивления? Или посчитал, что это я так набиваю цену? Я выразительно закатила глаза.

– Я был немного пьян.

– Немного?!

– Ой, да ладно… Ты бы все равно осталась довольна. Я хорош и достаточно плачу плебеечкам, – домин нагло ухмыльнулся. Я поперхнулась воздухом. Вот так узнать, что самое жуткое событие в твоей жизни, которое могло тебя сломать, уничтожить как женщину, для кого-то выведенного яйца не стоит? Ничего страшного, получила бы деньги за секс и адью?

– Засунь свои деньги себе знаешь куда?! – рявкнула я громко, развернулась и отправилась в свои апартаменты остывать.

Где же Фабий? Прошло уже три дня, а от него ни слуху ни духу. Неужели он действительно просто так пригласил меня на остров? И не собирается донимать договором? Тогда он настоящий джентльмен. Не то, что его наглый братец.

Аврора укатила к сыну. Я же, надев самый закрытый купальник, взяв банное полотенце, крем для загара и томик Йегошуа, решила, наконец, освоить бассейны, уж очень они привлекали. Плавать я любила, даже имела юношеский разряд вольным стилем. Следующие пару часов я наслаждалась ничегонеделаньем. Купалась, загорала, одним глазом наблюдая за левым миром, там, рядом со мной расположилась шумная веселая компания, по-моему, из Германии.

Вдруг