Безжизненно стучат не любящих два сердца - Ольга Токарева

Первые дни сильно тянуло накинуть морок моего родного тела. Но пораздумав, решила этого не делать. Привыкание к телу Ливин было трудным. Сначала вздрагивала, когда смотрела на себя в зеркало. Никак не могла принять чужое для моего понимания тело. Графиня была юным созданием с ангельским личиком и, смотря не нее, понимала, что это не я.

Но, как говорят, время лечит. Теперь я стала замечать за собой привычку любоваться своим отражением. Длинными, чуть вьющимися волосами цвета серебра, черными бархатными ресницами, коралловыми, притягательными губами и глазами, в которых бунтует пепел. Про пухленькие покрытые легким румянцем щечки умолчу. Дала себе зарок меньше пить сливок. Но кто же устоит перед таким соблазном. Натуральный, экологически чистый продукт. Попросила Маршу, когда я бываю у нее на кухне, прятать от меня все вкусненькое. А она, увидев меня, как бы невзначай подхватит кувшин, наполненный сливками, и мигом их в кружку. А уж блюдце с пончиками словно по волшебству на столе появляется. Боюсь, моя ладная фигурка скоро потеряет все свои прелести. Кстати, я выросла на целых два сантиметра. Пользуясь воспоминаниями Ливин, понимаю, что от той худенькой девочки, в тело которой я попала, ничего практически не осталось.

Выйдя из комнаты, быстрым шагом отправляюсь на очередные водные процедуры. Ополоснувшись, я накинула на мокрое тело халат и, выйдя из ванны, встречаюсь с улыбчивым взглядом Уаны.

Служанка во всеоружии готова приступить к своим прямым обязанностями. До чего она любит ухаживать за моими волосами и наряжать меня в очередной наряд. Уана в курсе, что я не люблю долго засиживаться перед зеркалом. Уложив в прическу мои волосы, она бежит в гардеробную и возвращается с полным комплектом одежды: сорочкой из шерстяной фланели, чулками из тонкой пряжи, утепленными панталонами и платьем из двойного шерстяного муслина горчичного цвета, отделанного по вороту, низу и рукавам черным бархатом.

Зима закончилась, но весеннее тепло пока еще не спешило греть. Одно из утепленных платьев, в которое я должна была нарядиться, было сшито специально для прогулок по улице. Сразу вспоминала курточки на синтепоне. Легко, тепло и душу греет…

Пока я надевала нижнее белье, Уана сбегала за ботиночками темно-бежевого цвета со шнуровкой спереди и на невысоком каблучке. К одежде этого мира я привыкла быстро. Может, от того, что часто видела подобное одеяние в фильмах и на картинах. А еще восхищалась пышными юбками платьев. Единственное, что меня раздражало — это корсеты. Хотела отказаться от них, но понимала, что скоро лето и появиться в неподобающем для леди виде — позор. Мне все равно, а вот Яриму не хотелось расстраивать.

Отблагодарив Уану, поспешила в малую столовую залу на завтрак. Была еще большая, но «дорогих сердцу гостей» мы с матерью не собирались встречать, поэтому просто закрыли двери.

Увидев меня, мама улыбнулась. Проследила, когда я усядусь на стул. И лишь после этого мы принялись за еду.

Марша готовила наивкуснейшую кашу и к нашему приходу расставляла на столе тарелки с нарезкой. Моя привычка лакомиться по утрам бутербродами с чашечкой кофе никуда не делась.

Позавтракав, мы отправились на выход. У самых дверей Уана водрузила на наши головы аккуратные шляпки. Завязав ленточки, я осмотрела себя в зеркале, улыбнулась своему отражению и, подмигнув Яриме, толкнула дверь на улицу.

Управляющего или дворецкого у нас пока не было. Впускать в свой круг чужих людей мне не хотелось. А в открытие и закрытие деревянных створок я не видела ничего позорного. Но мама была против того, чтобы я прислуживала, и уже раздумывала обратиться в контору по найму слуг.

Эром дожидался нас у главных ворот. Двойка запряженных лошадей переставляла в нетерпении ногами, глухо постукивая подковами по мостовой, уложенной каменно-колотыми камнями.

Открыв дверь, Эром помог нам войти в карету. Заняв свои места, мы с матерью переглянулись и одновременно вздохнули, когда повозка медленно тронулась с места. В наш, можно сказать, первый выезд в высший свет мы решили прогуляться по лавкам, расположенным в центральном районе столицы.

Эром остановил карету недалеко от главной площади. Подержав наши руки, помог спуститься со ступенек и, не задавая вопросов, вновь запрыгнул на козлы.

Подхватив Яриму под локоть, я улыбнулась ей, наклонившись, шепнула на ушко:

— Сегодня ты будешь моим гидом.

По взмаху ее бровей поняла, что опять сболтнула незнакомое ей слово.

— Будешь водить меня по лавкам, прицениваться к товарам. А я в уме подсчитывать дебет и кредит. Нужно быстрей понять, на какое время нам хватит выделенных Лавиром денег.

После двух часов хождения по торговым лавкам мои ноги стали изрядно ныть. Да и настроение все больше портилось. Товары стоили неимоверно дорого, да и немудрено — столица. Хочешь в ней жить — плати. Пришло осознание, что мы сильно продешевили. Тысяча золотых. Их едва хватит на обслуживание особняка, а это: магически заряженные камни, уход за садом, корм лошадям, плюс ремонт всех повозок, а их насчитывается три штуки. Также оплата работы слуг. Покупка продуктов питания и одежда. Может, что-то и упустила, подсчитаю, когда приедем домой. Замечтавшись, почти у самого выхода из площади, нечаянно задела рукой добротного телосложения пожилую даму.

— Леди, прошу прощения. Я немного замечталась и нечаянно вас задела, — сама себе стала противна, голосок отчего-то стал тоненьким и пищащим.

Дама была не одна. Ее сопровождала, худющая, с жердеобразной фигурой леди. По виду компаньонка или бедная родственница, те любят полебезить, и эта не отставала.

Пробежав по мне беглым взглядом, перевела взор на Яриму, задержалась с изучающим прищуром и затем опять посмотрела на меня. И принялась быстро что-то нашептывать на ухо толстой незнакомке. К бабке не надо было ходить гадать, и так стало понятно, кого она так красочно описывает.

Лицо толстухи исказилось в пренебрежительной гримасе.

— Ты безродная девка! Не видишь, куда идешь! Кланяться должна, когда перед тобой графиня стоит.

Прошипела она, дожидаясь от меня дальнейших действий.

— Простите мою неосведомленность, но у вас на лбу не написано о том, что вы графиня. А кланяться не могу, спина болит. Ревматизм замучил.

Графиня, видно, не ожидала от меня такого ответа. Лицо ее пошло красными пятнами, а затем и вовсе побагровело.

—