Развод. Я тобой одержим - Марта Заозерная

И это становится откровением.

С пятнадцати лет я считал Аврору своей главной слабостью, а возможно, и единственной. Вести себя с ней так же, как с остальными, не выходило. Мыслить здраво и объективно – тоже. Горел ею.

Жена – неизгладимый отпечаток на моем сердце. Сомневаюсь, что мысли о ней меня когда-нибудь отпустят. Так и будут преследовать до последнего вздоха.

Долго надеялся, что получилось перерасти ту болезненную неуверенность и множество комплексов, что вросли в меня ещё в детстве, но, как в насмешку, в самый неподходящий момент приступ аутоагрессии, словно тягун, сбил с ног и потащил на самое дно.

Коварно, но ожидаемо.

Когда я, чуть больше семи лет назад, сомневался, стоит ли Ро забирать, ожидал чего-то подобного от себя.

Получается, зря себя убедил в том, что смогу сделать её счастливой.

– Марат Дамирович, Ваш кофе!

Какого-то черта Агата подходит слишком близко, а я, погруженный в воспоминания, не сразу обращаю на неё внимание.

Обычно напитки оставляют в зоне отдыха – на небольшом столике рядом с диваном. Все знают, что за рабочим столом я не пью и не ем.

Все, но не она. Девица работает немногим больше месяца. Пора бы уже запомнить элементарные вещи.

Она наклоняется, чтобы поставить поднос на столешницу, но спотыкается об ножку кресла и опрокидывает поднос на меня.

Куда же ещё?!

Шумно выдыхаю, когда горячая жидкость опаляет кожу.

Наиль начинает безудержно ржать. Того и гляди захлебнется.

Лицо Агаты принимает идиотский вид, но и этого ей оказывается мало. Охает и, облизнув нижнюю губку, хватает полотенце, аккуратно сложенное на краю подноса, принимается мне грудь промакивать.

Твою же мать…

Это карма работать начала?

Месть за жену?

– Лучше уйди, – предупреждаю, смерив её презрительным взглядом.

Верхняя губа девчонки начинает дрожать. Всхлипывая, она удаляется за считанные секунды. Тихо дверь за собой прикрывает.

Надо полагать, я был убедителен.

– Какой ты жестокий, – сквозь смех продолжает Гимаев. – Ты её напугал. Слышишь?

На пару мгновений тишина воцаряется.

Из приемной доносится цокот каблуков. Звук странный, будто девка туда-сюда мечется.

Надеюсь, вещи свои собирает и уматывает на хрен.

– И где их этому учат? – спрашиваю без намека на веселье. Откидываюсь в кресле и принимаюсь рубашку расстегивать.

– Третья или четвертая? – язвит Наиль. – После второй ты обзавелся гардеробной на рабочем месте. Сейчас какие изменения в планировку офиса вносить будем? – оглядывает меня, останавливаясь на огромном коричневом пятне, расползающемся по белой сорочке. – Ну, эта курица хотя бы член твой пожалела. Помнишь Елену-криворучку? – скалится, чем ещё сильней бесит. – Я думал, тебя придется в ожоговый везти. Как оно там после этого, функционировало исправно?

– Нарываешься, – произношу, помолчав пару секунд. – Либо не раздражай, либо проваливай. У тебя, кстати, совсем работы нет?

– Не начинай! Я просто от зависти. На меня разве что в клубах алкоголь проливают. Но там такие телки убитые, что спрос с них невелик. А Агатик может подуть.

Бросаю на него такой взгляд, что Наиль замолкает, понимая, что мне нисколько не смешно.

В первый раз, ещё на заре строительства нашей бизнес-империи, на меня чай вылила моя секретарша весьма преклонного возраста.

В двадцать лет мне казалось, что сорокалетняя тетка будет отлично работать – опыта у нее ведь до хрена. И в этом я не ошибся. Дело было в другом. К пятому десятку она накопила такой букет всевозможных болячек, что при малейшем волнении у неё тремор начинался. И вот несла она мне чай и разнервничалась. Окатила – от подбородка до брюк. Так умудриться облить – это ещё постараться надо.

Все, что были после нее, проворачивали подобное специально.

Минут семь уходит на то, чтобы привести себя в порядок. Смыть с тела жижу и переодеться.

Я слишком много времени провожу на работе, поэтому всё должно быть под рукой.

Возвратившись, застаю Наиля листающим папку с документами.

Где не надо, прыткий до одури.

– Положи, где взял, и больше не суй свой нос куда не просят.

Сейчас он единственный человек, кому я доверяю всецело. Только это удерживает меня от того, чтоб не выставить его за дверь.

С тех пор как Таир забрал меня из детского дома, мы были дружны с Ильясом. Но в последнее время я никому из семьи безоглядно не доверяю. В планах «до меня добраться» обязательно их будут использовать. И какими бы прочными ни были кровные узы, у всего есть цена. Карим – тому подтверждение.

– Марат, быть такого не может! Это бред. Аврора бы не стала. Кто угодно, но не она, – не вняв моей просьбе, он продолжает просматривать выписки из медицинской карты моей жены. – Где ты это взял?

– А ты не видишь? – спрашиваю с сожалением, скрыть которое не получается.

– Клиника. Я такую не знаю. Аврора же лечение в другой проходила. Название…, – он хмурится, стараясь припомнить, – Астарта… Астара… Я её сам несколько раз подвозил. Название вылетело из головы. На Ленинском проспекте ещё…

– Сменим тему.

– Ты из-за этого на развод подал? Поверил в эту фигню? Кто тебе это прислал? – не унимается, напротив, лишь сильнее завелся. – Давай я отправлю парней проверить.

– Зачем? Это по моей просьбе изъяли.

Наиль столбенеет в напряжении.

Забираю папку из его рук и, обойдя друга, открываю шкаф и закидываю ее внутрь.

Руки помыть теперь хочется.

– Мы будем сегодня работать или нет? – спрашиваю строго.

– Ты так спокоен? – не двигаясь с места, продолжает меня разглядывать.

– А я похож на спокойного? – у меня самого разве что руки не трясутся. Я так давно хочу выпустить пар, что едва удерживаюсь, чтоб Наилю не заехать по морде.

Какого черта он вообще полез смотреть, что я храню в этом сраном шкафу?!

Дышать не могу от злости.

Медленно в кресло опускаюсь и, прикрыв глаза, откидываю голову.

Надо расслабиться и не думать.

Гимаев, наконец-то, спускается на бренную землю.

– Хорошо. Давай о работе, – он занимает место за столом для посетителей. Ближайшее ко мне. – Что ты делать собираешься?

– Подожду, – массирую переносицу.

– Чего?

Нет, он сегодня однозначно тупит.

– Дальнейших шагов. Скоро должно последовать