Пепел тебя - Кэтрин Коулc

— Это хорошо. А то придется рапорт составлять — за переработки.

Я промолчала. Что тут скажешь?

— Как насчет ужина завтра вечером? — предложил он.

У меня похолодела кровь, но ладони вспотели. Я понимала, что свидания — часть той нормальной жизни, к которой я стремлюсь, но сама мысль о ужине с Ридом заставила темные пятна мелькать перед глазами.

— Мне сейчас… не до свиданий, — хрипло сказала я.

Рид изучал меня пару секунд:

— Тогда просто как друзья. В честь приветствия в Сидар-Ридж.

— Хэлли, — окликнул Люк, подойдя ко мне. Он посмотрел сверху вниз, задавая немой вопрос.

Я выдавила улыбку, пытаясь сказать ему, что все под контролем.

— Нам пора, — произнесла я, не отвечая Риду.

Он нахмурился, но тут же спрятал выражение.

— Конечно. Рад был увидеть тебя, Хэлли.

Я лишь кивнула и пошла прочь вместе с Люком.

— Он козел, — буркнул Люк.

Я прикусила губу, сдерживая реакцию:

— «Козел» — это ругательство? Мне заставить тебя положить доллар в копилку за мат?

Люк только вздохнул.

Я взглянула на него. Он пытался держать каменную маску, но я видела, как у него напряглась челюсть.

— Все в порядке? — тихо спросила я, чтобы никто не услышал.

— Нормально, — резко бросил он.

Я перевела взгляд на Вайолет:

— Хочешь пригласить свою подругу в гости? Она может прийти.

У Люка дернулась мышца на щеке:

— Как будто ее родители разрешат ей общаться со мной.

Его слова будто кольнули меня. Под раздражением чувствовались боль и обида. Я понимала — такой вид, черная одежда, мрачный вид — мог отпугнуть настороженных взрослых. Но им бы хватило пары минут, чтобы увидеть, какой у него добрый, огромный внутри мир.

Я посмотрела на Вайолет. Она подошла к мужчине — с такими же светлыми волосами и зелеными глазами. Он был внушительный: высокий, широкий в плечах. Лицо не суровое, но и не особенно теплое.

И тут меня осенило. Сердце ударило сильнее. Я смогу это сделать. Ради Люка.

— Подожди тут минутку.

Я двинулась вперед еще до того, как мозг успел остановить меня, направляясь к Вайолет и мужчине, которого посчитала ее отцом. С каждым шагом сердце билось все сильнее. Когда я подошла, дыхание сбилось до частых вздохов, но я заставила себя улыбнуться.

— Здравствуйте, я Хэлли, — начала я.

Лицо мужчины не потеплело, а Вайолет посмотрела на меня с любопытством.

— Я няня в доме Хартли. Хотела узнать, не придет ли Вайолет позаниматься у нас. Я собиралась испечь печенье с Чарли, пока Дрю и Люк делают уроки. И Люк сказал, что Вайолет очень помогает ему с наукой. — Я улыбнулась ей. — Люк сказал, ты невероятно умная.

Щеки Вайолет порозовели. Она повернулась к мужчине:

— Можно, пап? У нас сегодня куча домашки.

Выражение мужчины чуть смягчилось, когда он посмотрел на дочь. Это легкое движение лицевых мышц позволило мне хоть немного выдохнуть.

— Не знаю, тыковка. У нас семейный ужин, и…

— Он у нас каждый вечер, — возразила Вайолет.

Мужчина повернулся ко мне, оценивая. От его пристального внимания в пальцах появилось покалывание, будто меня обдало иголками. Он протянул руку.

— Томас Хупер.

Покалывание усилилось. Я не хотела этого. Я не могла. Но подумала о том, как Люку нужен друг, и поняла — придется. Я заставила себя подать Томасу руку.

— Хэлли Астор.

Контакт длился всего три удара сердца, но когда Томас отпустил мою ладонь, ноги у меня чуть не подкосились.

Он посмотрел на меня чуть озадаченно:

— Вы будете с детьми все время?

Я кивнула — голос пока не слушался.

— И они будут в общих комнатах? Не в спальне и не в подвале? — уточнил Томас.

— Пап, — простонала Вайолет, ее лицо вспыхнуло.

— Мы все будем в гостиной и на кухне, — сказала я. Голос звучал хрипловато, но слова хотя бы получились.

Томас помолчал. Мы с Вайолет ждали.

— Я заберу тебя в без двадцати шесть. Не хочу, чтобы ты пропустила семейный ужин, — сказал он наконец.

Вайолет засияла, ее лицо словно озарилось светом. Она бросилась к нему, обняла:

— Спасибо!

Он рассмеялся, похлопал ее по спине:

— Жду оценку «отлично» по науке.

Она только закатила глаза:

— У меня всегда «отлично».

Томас довольно улыбнулся.

Мы обменялись номерами, чтобы он мог позвонить, если планы изменятся и чтобы ему было спокойнее. Потом мы с Вайолет пошли к машине.

— Спасибо, что поговорили с моим папой, — тихо сказала она. — Он очень все контролирует.

— По-моему, это здорово, что он так тебя любит, — искренне ответила я.

Она кивнула:

— Чаще всего да. Но иногда он слишком защищает там, где не нужно.

Я проследила за ее взглядом — он был устремлен на Люка. Он смотрел на нас так, будто перед ним произошло чудо.

Я опустила взгляд на свои ботинки, невольно улыбаясь. Я не решу всех его проблем. Но я сделала хоть что-то. И ради этого переборола свой страх. От этого я чувствовала себя сильнее, смелее.

Хотя, возможно, так думать было рано. Потому что где-то рядом был человек, который отнял у женщины жизнь. И был шанс, что это он.

20

ЛОУСОН

Я встал на временное парковочное место перед домом. Гараж у меня был, если уж приспичит, но в долгие дни это казалось лишним шагом. А сегодня день был одним из самых тяжелых.

В висках стучало. Я смотрел на полосы света из окон, но не торопился глушить двигатель. Мне нужна была минута, чтобы собраться. Попытаться стряхнуть с себя темную тень, нависшую надо всем этим делом.

В тишине зазвонил телефон. Я посмотрел на подстаканник — на экране мигало имя Луизы. Еще одна порция мрака.

Я взял трубку и нажал «принять».

— Тебе ведь уже давно пора заканчивать?

Луиза относилась к этому почти как к святому правилу: после пяти — ни минуты работы, если только ее не вызвали на место преступления. Говорила, это сохраняет ей здоровье — и душевное, и физическое. Мне самому такие границы не помешали бы.

— Она не давала мне покоя, пришлось доделывать, — ответила Луиза, и усталость в ее голосе была почти осязаемой.

Но я понимал. Такие дела вцепляются когтями. А это дело держало меня за горло.

— Она что-нибудь сказала?

— Многое. Одно из главного — она мучилась.

У меня неприятно скрутило внутри. Я знал, что иначе быть не могло, но услышать это вслух — все равно удар.

Луиза продолжила:

— Ушиб на затылке говорит о внезапной атаке сзади. Думаю, он оглушил ее, потом связал руки и ноги, чтобы она не сопротивлялась.

Во