Теперь открой глаза - Николь Фиорина

Джеймс, Адриан и Регги заняли диван: они уже праздновали успешное дело дешевой водкой. Я ждал в кухне – сидеть не хотелось. Облокотился на стойку, которая отделяла меня от тех троих… они даже начали мне нравиться. Совсем недавно Регги и Джеймс ругались из-за девчонки, а теперь улыбаются друг другу: Регги бьет себя по коленке и смеется над наверняка просто ужасной шуткой.

Прошло несколько минут. Декс вернулся домой в куда лучшем настроении, чем я ожидал. Он опустил руку мне на плечо и сжал ее.

– Босс просил передать, что он в восторге от твоей безумной затеи, – он усмехнулся сквозь зажатую во рту сигарету.

Бугаи Декса зашли в дом и прошли в кухню. Мужики усмехнулись. Давление росло. Взгляд мой метался с одного на другого. В гостиной позади нас смеялись мои парни.

– Я кое-кому позвоню, – Декс хлопнул меня меж лопаток. – А вы давайте музыку включайте!

В крошечный домик завалились еще люди. Кто-то затащил пластиковые стулья из сада внутрь, и я опустился на один из них: тяжелые руки свисали вниз. Пальцами я все еще умудрялся сжимать стакан. В ушах гремела музыка, какой-то чудаковатый, но гипнотический бит. Посреди комнаты отплясывали девчонки в тесных юбчонках. Колоссальным усилием я повернул голову, чтобы посмотреть на ребят, которые на меня рассчитывали. Взгляд Адриана тут же встретился с моим: он подался вперед и сбил пальцем пепел с сигареты прямо в пепельницу на кофейном столике. Регги сидел рядом с ним: глаза его будто приклеились к заднице одной из девчонок. На коленях Джеймса отплясывала какая-то хорошенькая брюнетка. Декс уже уединился с одной из них в другой комнате – понятно, зачем. Его бугаи остались в кухне и проводили время, напиваясь.

Я смог подняться на ноги, но гостиная вокруг меня закачалась, а толпа будто увеличилась втрое. Мне нужно было убраться отсюда. Нужно было залезть в машину и отключиться там. Я должен был вздохнуть.

Мобильника в кармане не оказалось, а вот ключи там были.

– Ты куда? – спросила стоящая рядом девушка.

Я повернул голову и увидел знакомое лицо. Светлые волосы. Черные глаза. Девчонка, которая так сильно напоминала мне мою маму.

– А ты что здесь забыла?

Она ведь жила в часе езды от Суррея. Хотя, если подумать, я понятия не имел, где она жила на самом деле.

– Тебя здесь быть не должно.

Я знаю, что пытался до нее донести, но слова, кажется, не складывались в предложение. На кончике языка они чувствовались правильными, но она смотрела на меня так, словно я говорил на другом языке.

Глаза ее блестели. На губах алела помада. Она снова превратилась в ту пьяную девчонку, с которой я познакомился на вечеринке у Джинкса.

Ли схватила меня за руку и вывела из дома. Стоило нам выйти в ночь, и задул ветер, приподняв ее крошечную юбку. Я увидел ее голый зад. Только тогда я наконец заметил, во что она одета: мини-юбка и почти несуществующий топик. Светлые волосы рассыпались по плечам и спине. Она повернулась ко мне, а потом упала на траву, хихикая, и потащила меня за собой.

– У тебя стоит, – заметила она.

– Ага, – только и смог вымолвить я, потому что больше ничего у меня не получалось.

Ни шевелить руками, ни встать на ноги. Я поднял взгляд на звезды и сосредоточился на луне. Вот бы она ко мне вернулась. Где ты, Мия? Только этот вопрос я мог задать сияющему в небе кругу. Луна будто бы смеялась надо мной в ответ.

Ли забралась мне на бедра, опершись обеими ногами о траву.

– Согрей меня снова.

Я перевел взгляд с неба на нее – Ли начала отчаянно тереться о мои штаны. Очередной порыв ветра разметал ее волосы, и я снова посмотрел на небо.

– Нам нельзя, – прохрипел я.

Руки поднять я все еще не мог.

Она приложила к моим губам холодный палец.

– Ее здесь нет, Оливер. Она пропала, помнишь?

Тот же палец спустился мне на грудь и, наконец, добрался до пуговицы на джинсах.

Я продолжал смотреть на луну, то теряя сознание, то вновь выныривая в реальность. Тело мое совсем расслабилось, эмоции лились из меня от каждого ее слова… и из глаз брызнули слезы. Одна прокатилась по щеке и упала на умирающую траву. Я был в раздрае, я плакал, а Ли неустанно пыталась довести меня до оргазма, заставить меня сдаться… и я никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким.

– Ты совсем как твой отец, – кипит мать; меж зубов ее торчит сигарета. – Видеть тебя не могу. Ешь давай.

Она отворачивается от стола, и я продолжаю тихо есть кашу. Мне не хотелось ее расстраивать. Она грустит из-за денег, которые мы на этой неделе потратили на еду. Я не понимаю причину этой грусти: ведь Оскара не было, и еда была нужна только маме и мне. Но я пообещал ей, что все будет в порядке. И это ей не понравилось.

Но вот я ложусь под подоконник, и только и могу, что думать об отце. Какой он? Почему его здесь нет? У меня его глаза? Он любит читать? Только у меня в нашей семье глаза зеленые, так что наверняка у отца такие же, так ведь? Почему же мама его так ненавидит?

В кухне не светятся цифры. Электричество отключили, и тут темно. Я читаю под светом уличного фонаря, пока мама не возвращается. У нее сломан каблук, и она чуть ли не падает в кухню. Стучит дверка шкафчика, грохают выдвижные ящики. Что ж, значит, сегодня одна из таких ночей.

– Где мои чертовы сигареты? – бормочет она, и об линолеум разбивается тарелка.

Я поднимаюсь, прячу книжку под задницу и прижимаюсь спиной к стене. Когда она пришла домой в таком состоянии в прошлый раз, она разорвала мою книгу. И дама с карими глазами в библиотеке сказала, что это последний шанс.

– Ты что, спрятал мои вещи?

Мама кричит мне в лицо. Глаза у нее странные, немного косят. От ее спутанных светлых волос ужасно пахнет. Я яростно трясу головой, боюсь того, что она сделает дальше. Я не прятал ее сигарет. Они просто закончились. Я даже посчитал их. Только так я могу подготовиться к неизбежному, но прежде я никогда не видел ее такой… такой злой. Она чуть клонится набок и пучит глаза. Она хватает меня и кидает на кровать. Может, теперь я наконец-то смогу поспать рядом с ней. Может, она обнимет меня. Согреет.

– Ах