Жаркое лето любви - Одри Остин

Эллис не стала отсиживаться в пещере и вышла почти сразу за Максом. Она видела, как мужчины стреляли друг в друга, видела, как Макс упал, и кинулась ему на помощь. Она корила себя, что не побежала за ним сразу, ведь могла же заслонить, защитить, уберечь. Но ничего этого не потребовалось. Когда она подбежала к распростертому на берегу Максу, возле него уже собирались прибывшие на катере береговой охраны люди. Эллис тут же схватили и поставили рядом с охранником Марчелло, она заметила на нем наручники.

— Она жертва, — прохрипел Макс, еле открывая глаза.

К ней в это время шел мужчина с такими же наручниками и что-то говорил. Эллис ничего не слышала, только видела бледное лицо Макса и не смела подойти. Все изменилось в один миг.

— Это сам Максимилиан Гринберг, — многозначительно изрекла возвышающаяся над ним сухопарая дама с чисто английской внешностью.

Эллис видела таких в детективах, старые леди были бесконечно сухими в выражении чувств и эмоций, зато без промаха стреляли в преступников.

— Эту девушку я не знаю, — отчеканила дама, мельком бросив взгляд на Эллис. — Видимо, кто-то из обслуги. Пассажиров было трое, двое из них благополучно добрались до берега.

Добрались до берега. Эллис горько усмехнулась. Она поняла, кто был на том разбившемся о риф катере. Но какой смысл об этом говорить? Они сами разберутся. Сказка завершилась, вот он, печальный финал. Она больше не Золушка, а ее принца уносят в отдельную каюту. И загораживают ей дорогу.

— К мистеру Гринбергу нельзя.

— Что? — ошеломленно спросила Эллис, не понимая, каким образом она уже очутилась на катере, и он, рассекая волны, стремится к материку.

— Мэм, вернитесь к себе! У полицейских еще остались вопросы.

Эллис пожала плечами, бросая тоскливый взгляд на ту дверь, которая скрывала от нее любимого мужчину, и ушла. Она поднялась на палубу и села, предпочитая смотреть на волны, а не на то, что ее сейчас окружает.

Эллис сидела и плакала. Нет, она не осознавала, что плачет, просто слезы сами лились из глаз, оплакивая то, что между нею и Максом так и не случилось. Этот мир стал для них абсолютно другим миром, где правила сухопарая англичанка, говорившая о ней как о прислуге.

— Я официантка, — пробормотала Эллис.

— Мы поняли это, мэм. Ваше имя Саманта…

— Нет, меня зовут Эллис.

— Хм, ошибочка закралась. Но это вы обслуживали мистера Гринберга на яхте «Клементина»?

Эллис нашла в себе силы кивнуть.

— Отдыхайте, мэм, — сказал кто-то и накрыл ее теплым пледом.

Все закончилось, так толком и не начавшись. А на что она рассчитывала? Что ей дадут перевязывать раны Макса? Ухаживать за ним? Говорить ему ласковые слова и целовать его теплые губы? Они сразу разделили их мир пополам, и на его половине ей больше не нашлось места.

Через два часа они прибыли в порт.

Эллис, завернувшись в плед, стояла и молча смотрела, как в первую очередь с катера выносят носилки с Максом. У нее был порыв подбежать к нему и обнять на глазах у всех, закричать, что она его… Кто? Невеста? Англичанка не поверит. В ее мире золушки тоже не выходят замуж за королей. А Макс, когда его проносили мимо Эллис, закрыл глаза. Он не стал на нее смотреть!

На самом деле он искал ее глазами и пытался позвать. Но сразу же ему вкатили такую лошадиную дозу снотворного, что он вообще смутно понимал, что происходит, и тратил силы на то, чтобы бороться со сном. Рана была неопасная, но встать с постели ему не позволил врач, которого привезла с собой Челси. Его замечательная Челси. Сказать бы ей, что ему нужно взять с собой Эллис. Где же она?

Макс устало прикрыл глаза.

Эллис стояла на ватных ногах и смотрела, как в чреве длинного лимузина, стоящего на причале, скрываются носилки с Максом, его секретарь, врач и еще трое мужчин, прибывших на его спасение.

— Мэм, мы отпустим вас после того, как установим вашу личность. За вами есть кому приехать? Вас отвезти к врачу или домой?

— Врач меня уже осмотрел, — внезапно громко сказала Эллис. — Видимых повреждений нет.

— Все в порядке?

— Все отлично. За мной есть кому приехать.

Эллис протянули телефон, и она позвонила Саманте.

Подругу пришлось ждать целый час. Это время Эллис провела на свежем воздухе, пытаясь проветрить запутавшиеся в неразрешимых проблемах мозги. К приезду Саманты она уже знала, что отныне у нее теперь только одна проблема — она ни за что и никогда больше не позволит себе любить. Для того чтобы не переживать разочарования, от которых хочется повесить себе камень на шею и выпрыгнуть на глубину. И еще она научится плавать. Но это уже не проблема, это ее желание. Других не будет. И займется делом — пойдет к фотографу Ньюмену. Это не проблема и не желание, это жизненная необходимость, чтобы окончательно не сойти с ума от мысли, что Максимилиан закрыл глаза в ее присутствии, подчеркивая тем самым, что не знает ее.

— Эллис!

Саманта неслась по причалу со скоростью выпущенной пули.

Эллис усмехнулась своему сравнению. Теперь она все будет сравнивать таким образом?

Подруги обнялись.

— Эл, я так за тебя волновалась! Когда в новостях сказали, что яхта потерпела крушение и ты пропала, я чуть с ума не сошла. Миллионера сразу кинулись искать, а его спасшиеся друзья сказали, что вы утонули вместе с яхтой. На том месте организовали спасательные работы, но никого не нашли. Еще немного, и они стали бы осматривать острова…

Саманта тараторила без умолку. Эллис улыбалась, она снова почувствовала себя прежней. Но Саманта с этим не согласилась.

— Ты стала другой, — покачала головой подруга. — Если не принимать во внимание твою отстраненность, причиной которой является шок от кораблекрушения, то у тебя на лице все написано.

— Что все?

— Эмоции. Эллис, дорогая, у тебя эмоции написаны на лице, только я не думаю, что они приятные. Ты пережила что-то страшное? Ох, а я тут не даю тебе покоя.

Они прошли в здание береговой охраны, где Саманта удостоверила личность Эллис.

А чуть в отдалении их ждал автомобиль с симпатичным парнем за рулем.

— Знакомься, Эл, это Ромео. Мы собираемся пожениться!

— Очень приятно, — кивнула Эллис и села на заднее сиденье.