Красавица и свекровище - Евгения Серпента

Глава 34

Ксения Валентиновна

Разбудила меня скрипнувшая дверь. Инга решила проверить, жива ли я?

Но это оказался Дима.

— Димочка приехал, — улыбнулась я, но улыбка тут же разбилась вдребезги о его мрачное выражение.

— Как ты? — спросил он, и я разглядела в его руках тонометр. Не Ингин, а мой, электронный.

— Получше.

Мне и правда стало лучше. Вот только если бы он не был таким хмурым.

— Что-то случилось, Дима?

— Давай давление измерю.

Проигнорировав вопрос, он затянул манжету на моем предплечье. Тонометр равнодушно пискнул, порычал и выдал сто тридцать на девяносто. Терпимо.

— Это тебя Инга попросила? Измерить?

— Ингу я отправил домой, — ответил Дима, укладывая тонометр в футляр. — Если тебе нужна сиделка, не надо было отказываться от больницы.

— А почему ты так со мной разговариваешь? — обиделась я. — В чем дело?

— Дело в том, мама, что ты сначала накручиваешь себя, а потом используешь результаты, чтобы манипулировать людьми.

— Ты хочешь сказать, что я вру?

— Я сказал то, что что хотел сказать. — Он положил футляр на тумбочку. — Я верю, что у тебя был криз. Но и его ты использовала в своих интересах. Чтобы подружайка твоя сидела рядышком, чтобы я приехал. Скажешь, нет?

— Дима!

— Давай, пожалуйста, без спектаклей с раздуванием ноздрей и праведным негодованием. Я давно уже на это не ведусь. Не вынуждай меня говорить так резко, как хотелось бы. Тебе это точно не понравится.

Я не знала, что и думать.

Вряд ли он такой злющий потому, что пришлось изменить свои планы и приехать ко мне. Это что-то другое. Но если дело в том, что он порвал со своей Ирочкой и теперь психует, я потерплю.

— Хорошо. — Я откинулась на подушку и закрыла глаза.

Однако не прокатило.

— Мама, ты продолжаешь играть. — Хоть я и не видела его лица, но усмешку в голосе не могла не услышать. — Думаешь, я не знаю, что ты звонила всем подряд и пыталась узнать, как у нас с Ирой?

Прекрасно! Кто, интересно, меня выдал? Скорее, ее папаша, вряд ли эта маленькая гадючка. Хотя могла сболтнуть Никите, а тот мамочке.

— А еще я сильно подозреваю, что давление ты накрутила себе тем, что никак не могла этого выяснить. А очень хотелось. Ведь деньги-то уплачены, и немалые, правда?

Что?! Он знает? Но откуда? Неужели Макар? Больше некому. Вот же сволочь!

В голове опять противно забухало. Я так и лежала — закрыв глаза и сцепив зубы.

— Короче, мама. — Я почувствовала прикосновение к руке. — Учитывая твое состояние, большую часть того, что хотелось бы сказать, я оставлю при себе. Пропущу основное содержание и сразу перейду к резюме. Не трудись убеждать, что это было для моего блага, потому что Ира такая же блядь, как Света, и я снова буду страдать. Какой бы она ни была, это мой выбор — и только мой. А ты можешь сделать другой. Точнее, должна сделать. Либо раз и навсегда прекращаешь причинять добро подобным образом, либо наши отношения сведутся к чисто формальным.

— В смысле — формальным? — Я открыла глаза и посмотрела на него.

— В том смысле, что в следующий раз я приду на твои похороны.

— Дима! — ахнула я. — Да как ты можешь?

— Учусь у тебя, мама. Возможно, это жестко. Но то, что ты сделала, было не менее жестким. И жестоким — по отношению ко мне и к моей будущей жене. К матери моего сына. Твоего внука, кстати. Очень жаль, если ты этого не понимаешь. Надеюсь, к нашей свадьбе тебе станет лучше. Во всех смыслах.

Он повернулся и вышел. В прихожей хлопнула дверь.

Я смотрела в потолок, глотала злые слезы и прислушивалась к себе.

Может, снова вызвать скорую? Сказать, что лучше не стало, наоборот, хуже? Вот только свадьбу они из-за этого не отменят. В крайнем случае выпьют за здоровье «нашей дорогой мамы». А умирать врагам назло — это уж слишком. Да и в таком случае не отменили бы, а только перенесли. Может быть.

Измерила давление — те же сто тридцать на девяносто.

Ну почему ты такой дурак, Дима?

Это, видите ли, его выбор!

Взрослый? Самостоятельный? Один раз уже выбрал — и что? Дети всегда хотят жить своим умом, а потом, когда расквасят носы, понимают, что мама-то была права. Но тебе одного раза оказалось мало.

Ну что ж… если так хочется — пожалуйста. Только потом не скули и не жалуйся.

Я встала, вышла на кухню, обнаружила непомытую кружку, раздербаненную коробку конфет и вскрытую коробку премиального зеленого чая. Инга решила, что можно себе ни в чем не отказывать.

Я тоже выпила чаю и снова легла. Не для кого-то — для себя. Как бы там ни было, а я у себя одна, другой не будет. Иногда самое главное — вовремя отступить. Не сдаться, нет, а именно отступить. На отдых и перевооружение. И чтобы продумать новый план взамен провалившегося.

Не получилось с наскока — получится по-другому. Сдаваться я не собиралась. Эта змея совсем заморочила Димке голову. И явно настроила его против меня. Потому что раньше он со мной так никогда не разговаривал. И что, я должна смириться? Да ни за что! Это уже себя не уважать.

Главный принцип айкидо — не противостоять силе противника, а использовать ее, перенаправляя против него самого. Универсальный принцип, если подумать. Особенно если противник действительно сильный. Которого просто так под себя не подмять.

Говоришь, что я манипулирую, Дима? Да, ты прав. Всегда так делала. И добивалась своего. Только раньше ты этого не замечал. Похоже, кто-то тебе подсказал. Ну что ж, значит, надо действовать тоньше, хитрее. И времени понадобится больше.

Глава 35

Ирина

— Надеюсь, погода не подведет, — сказал Змей, когда мы собирались в загс.

Прогноз обещал ясно и плюс двадцать три, но это же Питер. Разве можно верить прогнозам в Питере? Они существуют только для того, чтобы он над ними посмеялся. И над теми, кто в них верит, тоже.

— Это принципиально? — насторожилась я. — Хорошая погода — для твоего сюрприза?

— Не фатально, но… хотелось бы. Да не смотри ты на меня так, Ира! Не будет цыганей. И медведа не будет. Хорошо будет. Честное… — Тут его пальцы пробрались под резинку моих трусов. — Честное пионерское, да!