Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

– А что делать с теми, кто уже укусил?

Небольшая провокация заставила Элиаса на миг задуматься. После чего его губы изогнулись в улыбке, и он сказал:

– Нашли на них мигрень или зубную хворь. Пусть подумают о своём поведении.

Не выдержав, я прыснула от смеха и сквозь него произнесла:

– Боже, Элиас, да ты рожден быть ведьмаком!

– Тебе не обязательно марать свои руки. – Вместо того чтобы поддержать моё веселье, он вдруг серьезно посмотрел на меня и продолжил: – Я могу взять эту роль на себя. Если ты захочешь оставить всё, как есть.

Намёк тонкий и глубокий одновременно повис в воздухе.

Испугавшись выводов, которые я могу сделать, если задумаюсь над последней фразой мужчины, поспешила увести тему разговора в более удобное русло:

– И уподобиться твоей беззаботной сестре? – скептически уточнила, а затем покачала головой. – Нет уж. Я готова только делиться бременем. Отдавать его другому целиком и полностью – не в моих правилах.

Мужские пальцы непроизвольно сжались на моих плечах – уверенно, но без боли, будто только так он мог выразить накатившие на него чувства. В этом касании было столько противоречий: и готовность защитить, и страх приблизиться, и что-то еще... что-то, от чего сердце сжалось болезненным спазмом. Но додумать мысль я не успела. Меня ловко от этого отвлекли.

Внезапно Элиас будто ослабел, разжал свои руки и, наклонившись, уткнулся в моё оголённое плечо. Всего пара сантиметров разделяла мужской лоб и защитное кружево, которое позволило бы мне менее остро ощутить наше прикосновение. Однако Элиас даже не подумал сместиться и глухо пробормотал:

– Чёртов колдун оказался прав…

– Ты о чём? – сипло уточнила я, старательно не давая выпрыгнуть сердцу из груди. Оказывается, до этого моя реакция на мужчину рядом была вполне терпимой. Зато сейчас все чувства будто поспешили сойти сума.

– Об опасности приворотных чар, – был мне негромкий ответ.

Вечерний воздух вдруг стал густым от невысказанных фраз. Ветер стих, замер в ожидании, и даже листья на деревьях перестали шелестеть – будто сама природа затаила дыхание, вслушиваясь в наш разговор.

В памяти тут же вспыхнули слова зеркала, насмехавшегося над Элиасом: женщины не нуждаются в магии, чтобы очаровывать мужчин.

Мои губы сами собой дрогнули в улыбке, но тут же сжались в напряденную линию. Я будто опомнилась, резко отстранилась, почувствовав, как горячая волна стыда заливает щеки и поспешила разорвать любой физический контакт.

Как легко забыть правду в тепле чужих рук... Как страшно осознавать, что желание остаться в этих объятиях сильнее инстинкта самосохранения.

Ветер снова напомнил о себе, своим дыханием разрушая остановившийся миг, и принёс с собой первый предвестник дождя. Где-то вдали глухо прогрохотал гром – словно само небо смеялось над нашим немыслимым положением.

Между мной и Элиасом было слишком много лжи и недосказанности. Одной двусмысленной фразы недостаточно, чтобы растопить лед недоверия. В конце концов, этот человек пришёл сюда с одной целью – убить Злую Королеву. И пока что этой королевой была именно я.

Сердце сжалось от досады. Но тут мой взгляд упал на колючий кустик, который я совсем недавно тревожно терзала при разговоре с Элиасом. На моих глазах он окреп, изменил форму, выпуская резные, округлые листья, которые невозможно с чем-то перепутать, а затем увенчал себя робким, маленьким бутоном. Розовые лепестки оставались плотно сцеплены, но мне прекрасно было известно каким станет бутом, когда расцветет. А еще я знала о символе, запечатанном в нём.

Любовь и надежда.

Элиас замер, будто превратился в каменное изваяние — только темные зрачки сузились, словно у кота, выслеживающего добычу. Мои пальцы, почти без моего ведома, коснулись бутона. Он дрогнул – или это дрожала моя рука? Бережно огладив нежно-розовые лепестки дикой розы, я нашла неожиданное решение. И как только оно сформировалось, сердце в груди согласно затрепетало, ясно давая понять, что это может оказаться единственным выходом из ситуации.

Даже светлячки замерли, будто прислушиваясь. Голос разума кричал, что это безумие – раскрывать карты тому, кто держит нож у твоего горла. Но если эти объятия, этот шёпот среди ночи – всего лишь ловушка... то пусть я хотя бы умру, не обременённая враньём.

Губы задрожали, но челюсть упрямо сжалась. Еще секунда – и я бы струсила. Быстро, пока не передумала, впилась взглядом в темные зрачки Элиаса и начала говорить, ощущая, как вместе со словами испаряются последние искры страха. Сказать – значит потерять последнюю защиту. Но молчать – продолжать лгать тому, чьи руки стали для меня единственным убежищем.

Резко подняв взгляд – так, будто это могло придать мне храбрости, — я открыла рот. И поведала всё.

Ветер оборвал последний шепот листьев, и в этой внезапной тишине мой голос прозвучал громче, чем крик. Я говорила ничего не утаивая, не избегая возможно не самой привычной даже для мага правды. Каждое слово обжигало горло, как раскалённый уголь. Ложь была бы безопаснее – слаще, как приторный яд. Но что-то в глазах Элиаса, всё ещё полных настороженной нежности, разомкнуло мои уста.

Правда хлынула наружу, словно я открыла шлюзы собственной души, невзирая на то, что эти воды могли меня погубить. И я изливалась подобно руслу, сломившему плотину – сначала медленно, потом всё быстрее, будто спеша сбросить с себя оковы недосказанности. Старательно рассказывая о том, как чужая магия втянула меня в этот мир. Как оказалась тонка грань между Хильдой и Еленой. И даже нервно обронила о глупой причине такой откровенности о дикой розе надежды, что расцвела там, где должен расти лишь чертополох ненависти.

Голос предательски дрожал, но не обрывался – будто сама истина говорила через меня. Правда и ничего кроме правды. По-настоящему немыслимый поступок для любой ведьмы.

Где-то в глубине воображения Хильда хохотала над моей наивностью – её смех сливался с шелестом листьев, с глухими ударами моего сердца. Но продолжать было необходимо, даже если эта правда станет последним гвоздём в крышку моего гроба. Только так и никак иначе у этой сказки может появиться куда менее мрачный финал.

Глава 16. Свет в Мрачной Чаще

***

Я задумчиво перебирала холщовые мешочки с травами в одном из отстроенных складов. Вокруг суетилась шумная компания упырей, а рядом сновали