Гранитное сердце - Виорика Громова

И я уже открыла рот, чтобы всё это ему сказать! Ну, не могла я держать в себе такую бурю чувств! Но...

К моему огромному счастью в это мгновение дверь в комнату приоткрылась, и туда протиснулись двое орков, несущие широкую железную емкость, похожую на корыто.

А к счастью потому, что я была ровно в шаге, в секунде, если по времени, от того, чтобы принять его замысловатое обещание за признание в любви! Но... Он всего-то повторил за мной мою глупую клятву, чтобы не обидеть. Верно?

— Господин Брендон, — шепотом позвала его та самая Лава, которая так настойчиво недавно предлагала свои услуги. — Ванна готова.

— Да, я иду, — отозвался он, поднимаясь.

— А госпожа... — запнулась Лава, пытаясь посмотреть на меня в открывшийся проем, когда Брендон приподнял балдахин, чтобы выйти. — Госпожа что же... Будет здесь, пока вы будете мыться?

Нет, ну, вы посмотрите! Ей, получается, можно присутствовать, а мне, получается, нельзя? Ну, держись, Лава!

— А что тебя смущает, Лава? — я решительно села в постели, отбрасывая прочь тяжелую шкуру. — Или в этом доме только тебе можно смотреть на голых мужчин?

— О, Боже! Началось! — со смехом пробормотал Брендон.

— Госпожа! — служанка неожиданно рухнула на колени. — Только не отсылайте в кузни! Или на тренировочное поле! Умоляю! После прошлого раза у меня неделю кровоточили мозоли, а ноги гудели так, что я промучилась две ночи без сна!

Обменявшись с Брендоном удивленными взглядами, я встала на ноги.

Голова тут же закружилась, но, схватившись за резной столбик, поддерживающий балдахин, я удержалась на ногах.

Ну, что же? Пора бы познакомиться с моими домочадцами поближе? А заодно и о себе немного разузнать. Ну, и, раз уж я, похоже, и раньше отличалаясь определенными странностями, не будем отступать от проложенного в прежние времена курса и сделаем так, чтобы меня запомнили навсегда!

И для начала...

Царственным жестом я указала служанке на дверь:

— Иди, Лава, пока отсюда! Я сама буду его лечить!

37 глава. Вдвоем

— Разве девушке пристало находиться в одной комнате с мужчиной? — спросил Брендон, как только за Лавой и двумя орками, принесшими воду и корыто для купания, закрылась дверь.

— Ну, ты только что чуть не разрешил находиться с тобой в одной комнате Лаве. Она разве не девушка? — возразила я.

— Девушка. Но она служанка! — искренне удивился вопросу Брендон.

— А разве у служанок нет глаз, чтобы на тебя смотреть? — дождавшись, когда голова перестанет кружиться, я хотела было выйти, отодвинув балдахин, но вспомнила, что практически раздета.

Засмущавшись своей неосторожности, когда при орках и Лаве вскочила в таком виде с постели, спряталась за полупрозрачным балдахином, оглядывая пространство вокруг на предмет наличия своей, или хоть какой-нибудь одежды.

Посмотрела в сторону Брендона.

Он раздевался. Сидя на невысоком, с короткой, не достающей и до середины спины спинкой, стягивал сапоги.

Даже через ткань мне были заметны напряжение и осторожность, с которыми он это делает.

— Брендон, — жалобно позвала я.

Он дернулся на стуле, испуганно вскинув голову:

— Луиза? Тебе плохо?

— А у меня, кажется, одежды нет...

— Тогда мы с тобой будем на равных, — засмеялся он. — Выходи. Я уже всё видел.

То есть меня, получается, раздевал он?

О нет, я не была ханжой! И в моем мире, наверное, спрятаться от этой стороны жизни было невозможно даже ребенку, потому что буквально изо всех щелей сквозило сексуальностью — в интернете, по телевизору, в популярных книгах. Мы, наверное, привыкли мыслить всегда немного "об этом". И я не то, чтобы стеснялась его. Но...

Интересно, что он думал, когда раздевал меня. Я казалась ему красивой? И почему он не приказал сделать это служанке? Разве это прилично выглядело со стороны, что он принес меня сюда и раздевал?

И опять нет! Меня не очень-то волновали приличия и тот, факт, что обо мне могут подумать плохое люди, которых лично я видела впервые.А уж о репутации Луизы мне как-то вовсе не хотелось думать — она и сама, похоже, была той еще выдумщицей, раз сбежала из дома и с мечом в руках была обнаружена на поле боя.

— Да, выходи! В конце концов, на тебе надета рубашка! И если кто-то постучится, мы не позволим войти.

Поправив рубашку, так, чтобы она не сползала с плеча. Осмотревшись и поняв, что, в принципе, ничего нигде не видно, я все-таки вышла наружу.

Может быть, будь у меня чуть побольше опыта в отношениях с мужчинами, я и поняла бы, отчего появилось чувство, будто я шагнула в пропасть — сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило и бросило в жар.

Но у меня не было опыта! Абсолютно никакого!

Я списывала эти ощущения на только мне присущие! Мне казалось, что Брендон абсолютно спокоен! А вот я...

Что я там собиралась сделать? Помочь ему искупаться?

Ради этого я очень смело прогнала Лаву. И в тот момент, могла совершить многое. Только чтобы избавиться от вероятной соперницы. Но сейчас...

В комнате будто сгустился воздух. И он с огромным трудом протискивался в мое горло, когда я пыталась дышать. Умом я понимала, что нужно бы посмотреть на пол, под ноги — мало ли, вдруг тут пол неровный! Но глаза ни в какую не желали отрываться от спины Брендона.

Он снимал рубашку.

Медленно. Я помнила, знала, что там вся спина в шрамах и ссадинах, а после недавних избиений еще, вероятно, и в гематомах. Но видела я не только повреждения! Видела я загорелую кожу... Мышцы, тренированные, тугие, упруго перекатывающиеся от каждого движения... Я видела широкие плечи и узкую талию. Я видела прорисованную линию позвоночника...

Мною руководил инстинкт. И я шла туда, куда меня тянуло подсознательно.

К мужчине.

Которого любила. Которого желала.

С бешено стучащим сердцем сделала последний шаг, оказавшись за его спиной.

Протянула руки, помогая ему снять одежду. Дрожащими руками бросила ее в сторону кровати.

Взгляд упал на кожаную веревку, на которой, я знала, висел тот самый амулет, который подарила ему "любимая". В сердце всколыхнулась ненависть к этой женщине. За то, что она владела его сердцем! За то, что жила в его мыслях!

Осторожно, стараясь все-таки не порвать, потому что эта вещь, как ни крути, была дорога ему, я начала развязывать веревку.

—