Женское предчувствие - София Брайт

Все же он был ею очарован и его влекло к ней. А теперь, когда нет физической преграды в виде меня и детей, он может шагнуть дальше.

– Да, Поль. Мы виделись в присутствии адвоката. Больше я не останусь с ней наедине.

Мне так хочется сказать, что я ему верю, но все совершенно не так. Тревога и страх – два моих неразлучных спутника.

– Ты мне не веришь? – спрашивает устало, прекрасно понимая, что доверие – самая хрупкая в мире вещь. И не факт, что, пошатнув его однажды, сможешь поймать для него равновесие вновь.

– Это сложно, – не скрываю свои чувства. Я вообще не вижу смысла замалчивать что-либо, когда внутри настоящая буря.

– Понимаю, родная, и обещаю, что я все исправлю и сделаю так, чтобы ты поверила мне снова.

– Время покажет, Андрей.

– Обещаю, что она больше не появится в нашей жизни. И никто другой не встанет между нами, потому что я осознал, как легко все потерять.

Я закрываю глаза, пытаясь понять, верю ему или нет. Но остается еще столько нерешенного между нами, что пока я не готова сказать однозначно, что все осталось позади.

– Когда ты приедешь? – несмотря на все наши вопросы, мне безумно его не хватает рядом. А вообще, я жутко переживаю за него и хочу спрятать там, где точно не достанут враги.

– Как только разберусь с этим. Обещаю.

Но обещания – это лишь слова. А мне нужны поступки…

И чем больше дней проходит вдалеке от мужа, тем острее я чувствую тоску по нему. Мне хочется просто увидеть его. Ведь тогда это будет означать, что в жизни есть справедливость и невиновные спасены, а злодеи получили по заслугам.

И возвращаясь на виллу с прогулки на катере по океану, я вижу на нашем крыльце знакомую широкоплечую фигуру…

Глава 35

Андрей

Стою на крыльце виллы, зажав в руках букет тропических цветов, и чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Океанский бриз треплет волосы, а солнце слепит глаза, но я не отвожу взгляда от тропинки, ведущей к дому.

И наконец-то я вижу движение. Впереди бегут наши дети, а позади – она.

Моя Поля.

В легком сарафане, с растрепанными ветром волосами, выгоревшими и ставшими еще более светлыми, загорелая и такая красивая, что дух захватывает. У меня в голове она всегда самая красивая. Но стоит увидеть ее в реальности, и любые воспоминания меркнут.

Заметив меня, Полина замирает на месте, будто не верит своим глазам.

Дети, бегущие впереди, визжат от восторга и бросаются ко мне.

– Папа! – Нелли первая виснет у меня на шее, а Сава застывает рядом, но я сгребаю его в охапку и тоже целую в висок, чувствуя, что меня вот-вот разорвет на части от радости.

– Как же я соскучился! – говорю своим сорванцам.

Я и правда скучал по ним каждую секунду. И особенно невыносимо было оставаться вечером одному в нашем доме, что обычно наполнен звонкими голосами, смехом и запахом домашней еды.

Пустота и одиночество давили на меня. И лишь мысль о том, что скоро мы будем снова вместе, придавала сил.

Как только адвокат дал отмашку, что я могу улететь на какое-то время, я сразу воспользовался этой возможностью. Купил билет на ближайший рейс и рванул к своим.

Мне нужна моя семья рядом. И особенно Полина.

Только ее поддержка помогла мне пережить без срыва это непростое время угроз, разборок и расследования. Меня грела мысль о том, что жена все еще на моей стороне и ждет там, на островах, вместе с нашими детьми.

– Здоров, – смущаясь, говорит сын, но я вижу по глазам, что он, так же как и сестра, рад меня видеть.

Я обнимаю их, но взгляда не отрываю от жены. Она медленно подходит, и в ее глазах удивление и радость.

– Андрей… – робко говорит она. – Ты прилетел!

– Сюрприз, – кажется, что губы лопнут от того, как широко я улыбаюсь.

– А если бы нас до вечера не было? Так бы и стоял тут на крыльце? Надо было предупредить, – ласково журит она меня, и я кайфую от этого.

Да, хочу, чтобы она меня ругала, ждала, дулась и радовалась каждой нашей встрече. Потому что она единственная женщина в моей жизни. И сейчас мне страшно от того, как сильно я ее обидел этой жуткой ситуацией с Алисой.

Теперь, когда пелена спала с глаз, я готов положить жизнь на то, чтобы доказать жене, как сильно я ее люблю и что никогда не предам.

– Хотел вас удивить и порадовать. Надеюсь, мне это удалось.

– Папа, я так рада! – висит на мне Нелли. – Я так тебя ждала! Без тебя нам было скучно!

Детям тяжело далась наша разлука. Теперь им, как и Полине, нужно будет время, чтобы они почувствовали, что все в нашей жизни как и прежде. Что папа рядом и он никуда не исчезнет.

Я был слеп, и теперь мне расплачиваться за свою слепоту, возвращая доверие своей семьи.

– И я хотел к вам. Очень сильно хотел, – снова сжимаю в объятиях детей, затягиваясь запахом их нагретых на солнце макушек.

– Бегите в душ! Выйдете и все папе расскажете и покажете, – говорит Полина.

– Пап! Это так круто, что ты прилетел. Будем с тобой заниматься снорклингом! – произносит сын, прежде чем скрыться внутри виллы.

– Обязательно, сын! – бью о его кулак своим.

– Ты… как? – подходит Полина ближе.

А я жадно осматриваю ее, не в силах налюбоваться. Моя красивая, нежная, добрая, самая-самая лучшая. Улыбаюсь, словно пьяный, и не могу отвести от нее взора.

– Все кончено, – говорю тихо, передавая букет. – Белогорский под стражей. Артем дал показания. Алиса уехала из страны.

Жена берет цветы, но не смотрит на них, только на меня.

– Значит, нам больше нечего бояться?

– Нечего, – улыбаюсь. – Я соскучился, Поль.

Сокращаю расстояние между нами.

– Чертовски соскучился.

Ее щеки краснеют, и она прячет взгляд, разглядывая букет.

– Мне тоже тебя не хватало.

– Мы… – делаю шаг вперед, осторожно касаюсь ее руки. – Мы начнем все заново. Если ты дашь мне шанс.