Мы становимся тьмой - Грейс Морроу

Глаза Кассия потемнели, когда он шагнул к ним, его лицо было непроницаемой маской из гранита. Франческа тряслась, а Джулиан напрягся, но Кассий прошел мимо них. Талия все еще лежала на земле, и Кассий опустился на корточки рядом с ней.

— Он укусил тебя? — Снова этот смертоносный голос.

Талия покачала головой.

Кассий встал, повернувшись спиной к двум Вампирам.

— То, что вы сделали, — измена. Вы подвергли опасности жизнь не только невесты принца — и через нее рискнули договором с людьми, — но и поставили под угрозу каждого Вампира в этом городе. Убирайтесь отсюда. И если вы когда-нибудь снова ступите на землю Ваккариума, ваши жизни будут потеряны.

Глава 15

Кассий затащил ее в их ванную комнату.

Он закрыл дверь, повернувшись к ней спиной, грязные пальцы растопырил на ее поверхности. Под ногтями запеклась кровь.

Талия не хотела смотреть в зеркало, чтобы видеть, в каком она состоянии.

Кассий мотнул подбородком в сторону ванны, показывая, чтобы она села. Она сделала, как он велел.

Он схватил тряпку, намочил ее, прежде чем подойти к ней. Он опустился на колени, его лицо было жестким, и взял ее руки в свои. Талия сглотнула, когда он начал смывать кровь и грязь с ее пальцев.

— Что это была за тварь? — прохрипела Талия, нарушая воцарившуюся тишину. Кассий не поднял глаз, вытирая тряпкой ее ладони. — Кассий?

Возможно, легкая мольба в ее тоне заставила его взглянуть на нее.

— Больной Вампир.

Талия уставилась на него.

— Что значит «больной»?

— Вампиры болеют так же, как и люди.

Талия не могла понять его слова.

— Это не имеет смысла. Эта… эта тварь была безумна.

Кассий покачал головой, его темные волосы скользнули при движении. Он отвел взгляд, снова сосредоточившись на ее руках. Он начал выковыривать осколки заноз из ее плоти, когда тихо, но не слабо сказал:

— Есть болезнь, которая распространяется. Но мы держим ее под контролем.

— Держите? — Она зашипела от боли, когда он выковырял особенно крупную занозу.

Кассий прекратил свои действия, и Талия взглянула на него.

— Болезнь легко распространяется среди нашего народа. Вот почему тех, кто заболел, изолируют от общества, пока им не станет лучше. Эта болезнь тебя не касается.

— Она должна меня касаться, учитывая, что эта тварь чуть не убила меня!

Он не ответил, просто обмотал полосу бинта вокруг ее ладоней, быстро и умело.

— Есть еще больные? — спросила Талия, когда он все еще отказывался говорить.

— Несколько, но это решается. — Кассий туго завязал бинт, и Талия снова зашипела. — Какого хрена ты там делала?

Талия подняла подбородок, прижимая перевязанную руку к груди.

— Я говорила тебе раньше, я что-то увидела. Поскольку никто не был склонен мне ничего рассказывать, я пошла посмотреть сама.

— И тебе не приходило в голову, что есть причина, по которой мы тебе ничего не рассказываем? — усмехнулся Кассий.

— Пошел. Ты.

Она выбежала из ванной комнаты, ее гнев был таким же осязаемым, как существо, которое убил Кассий.

— О нет, не так быстро. — Кассий схватил ее за руку, останавливая на полпути, прежде чем она смогла выйти из комнаты. — Ты не можешь просто уйти в ярости, потому что злишься.

— Отпусти меня, пока я не вонзила свой кинжал тебе в сердце. Снова.

— Ты имеешь в виду мой кинжал?

— Если ты так хочешь его вернуть, можешь забрать, — промурлыкала она.

Кассий усмехнулся.

— Если ты думаешь, что я так легко тебя обезоружу, ты сильно меня недооцениваешь.

— Недооцениваю? — Талия фыркнула. — Не думаю, что я тебя недооценивала, ни на мгновение. — Она вырвалась из его хватки.

Она двинулась к двери, но Кассий уже был там, приложив руку к дереву. Будь он проклят со своей скоростью.

— Ты не выйдешь из этой комнаты.

Ярость связала ей язык.

— О нет? И ты собираешься меня остановить?

Кассий даровал жестокую усмешку.

— Это будет нетрудно.

Талия подлетела к нему.

— Уйди с дороги.

— Нет.

— У меня ранг выше твоего. Учитывая, как сильно ты заботишься о своем положении в совете принца, будет неразумно отказывать мне.

— Твой ранг ничего не значит, когда ты подвергаешь себя опасности.

— Опасности? — фыркнула она. — Я решила покинуть замок, как я и вольна делать как принцесса этого Дома.

— Ты решила, — прорычал Кассий, — чуть не дать себя убить.

— Тогда тебе следовало позволить той твари сделать это. Я уверена, это избавило бы тебя от головной боли.

Глаза Кассия потемнели.

— Принц скоро вернется, и я предпочел бы не быть тем, кого посадят на кол, потому что тебе стало скучно.

— Скучно? — Талия вытаращилась. — Ты когда-нибудь думал о том, каково мне? Быть здесь? Быть в окружении монстров, которые предпочли бы видеть меня мертвой? Которые, несомненно, каждое мгновение представляют, как вырывают мне глотку?

— Так зачем ты искала одного из нас?

— Чтобы сбежать от тебя! — закричала Талия. — Чтобы получить мгновение покоя вдали от тебя.

Лицо Кассия было каменным, кончики его пальцев так сильно впивались в дверь, что дерево застонало.

— Когда ты примешь тот факт, что я все еще я, а не какой-то монстр, которого ты выдумала?

Талия уставилась на него в шоке.

— Все еще… ты? — Мышца на челюсти Кассия дернулась, когда она шагнула ближе. — Ты ничем не похож на того человека, которого я знала.

— А того, которого ты любила?

Сердце Талии скрутило, словно он только что вонзил в него свой нож.

— Он умер на ковре в моей спальне.

Глаза Кассия прошлись по ее лицу, синева была такой яркой, что слабо светилась. Он сделал шаг ближе к ней.

— Ты хочешь наконец узнать, что случилось в тот день?

Ярость Талии вспыхнула. Она подавила ее. Затолкала под море кружащегося сожаления в животе.

— Я знаю, что случилось.

Удивление вспыхнуло в глазах Кассия, прежде чем исчезнуть.

— Что случилось?

Она наклонила голову.

— Ты выбрал путь труса.

Кассий покачал головой, его блестящие волосы коснулись плеч.

— Я выбрал жить.

Лицо Талии исказилось.

— Жить? Таким?

Лицо Кассия потемнело.

— Это был либо этот выбор, либо смерть.

— Тогда ты должен был умереть! — Грудь Талии вздымалась. Она знала, что должна быть тихой. Должна быть осторожной из-за других Вампиров в замке, которые, несомненно, могли ее слышать, но эмоции бомбардировали ее чувства, переполняя нервы, когда она смотрела на человека, который погубил себя. — Ты жалок. Ничтожное, аморальное существо, которое должно было поступить благородно и умереть, прежде чем превратиться в одного из них. Но ты был трусом. Слабым, лживым куском дерьма, который должен был обратить свой клинок против собственного сердца…

Он двинулся так быстро, что