Плененная - Лив Зандер

Я и представить не могла, что наш уговор превратится в настоящие отношения. Странные, да, но они уже начали пробираться мне под кожу. У каждого были свои дела, свой распорядок, но по вечерам мы наблюдали друг за другом, как готовимся ко сну, занимались сексом, смотрели кино и засыпали вместе.

Эта близость между нами… пугала.

И будто желая это подтвердить, Торин перехватил мою ногу и устроил ее у себя на коленях.

— Тебе нужно перестать брать дополнительные смены в Хранилище. Ты работаешь больше меня.

Мышцы заныли, когда он с силой надавил большими пальцами на икру, разминая затекшие волокна.

— М-м-м…

Этого стона хватило, чтобы наши взгляды встретились. Он провел кончиками пальцев по голени, затем вернулся к задней стороне мышцы, вымещая боль.

Я заметила, как под одеялом у него начинает расти эрекция.

— Мы сегодня уже спаривались.

Он ухмыльнулся, перекладывая мою вторую ногу себе на бедра.

— Сейчас я просто помогаю своей паре почувствовать себя лучше. То, что я возбужден, ничего не меняет.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я. — Может, это поможет тебе отвлечься от лишних мыслей.

— Что именно ты хочешь услышать?

Я откинулась на подушки, закинув руки за голову.

— Что угодно, чего я о тебе еще не знаю. А таких вещей… многовато.

— Посмотрим, — он задумчиво выпятил губу. — Моим донором спермы был Таргус да тайг Л’нагал, который до меня служил Хранителем моего дома.

— Ты когда-нибудь его видел?

Он покачал головой и переключился на другую икру, вырвав у меня очередной стон.

— Ассасин-джал’зар убил его еще до того, как меня извлекли из экзочрева. Я никогда не искал женщину, которая предоставила яйцеклетку. Первые двадцать пять солнечных циклов Култума обо мне заботился Нифал, а потом я примкнул к страте воинов.

— Почему именно воины? — спросила я. — Почему не целители, ученые или кто там у вас еще есть?

— У каждой страты свои требования. Так вышло, что моя физиология подошла идеально: высокая плотность мышц и костей, рост, быстрый метаболизм белков, скорость реакции.

Когда он замолчал, я ткнула его пяткой в бедро.

— Ну же, продолжай!

— Я плохо помню детство, Иден. Все как в тумане. — Он тяжело вздохнул и пожал плечами. — Жизнь ветусианца не сравнить с теми историями, что рассказываешь ты. Мы встаем, работаем, ложимся спать. Я не самый лучший стрелок, но я вынослив и способен быстро действовать в критической ситуации. Моя стойкость выше среднего даже среди воинов. А еще в подростковом возрасте я сломал руку.

— Как это вышло?

— Попытался залезть на дерево, и ветка хрустнула.

— Плохой из тебя верхолаз, а? — я хмыкнула, вызвав на его лице одну из тех редких искренних улыбок. — Ты все талдычишь про мышцы да кости. А как насчет тебя самого? Какое у тебя любимое блюдо?

— Нутри-сферы. Быстро, просто, в них есть все, что нужно организму.

Я со стоном закатила глаза.

— Ладно, попытка номер два. Твой любимый цвет?

Он прищурился.

— Черный? Наверное.

— Трудно думать вне коллектива? Представь, что черного нет. Какой выберешь?

Он повалился рядом со мной на подушки, матрас завибрировал. Торин перехватил прядь моих волос.

— Такой. Кажется, он постоянно меняется.

То, как он перебирал прядь, глядя, как свет играет на ней под разными углами, вызвало в моем животе тревожное покалывание.

— Летом он ярко-рыжий, а к зиме обычно темнеет.

— Рыжий, — повторил он, позволяя кончикам волос коснуться моей щеки. — Он понравился мне в ту секунду, как я тебя увидел. Это настолько меня заворожило, что я целую вечность не мог оторвать взгляд.

— Это когда же?

Он придвинулся ближе, уничтожая дистанцию между нами.

— Когда ты рылась в полках в аптеке. Но я мог схватить тебя еще тогда, когда ты выбиралась из вентиляции.

В его устах эти воспоминания звучали почти романтично.

— Почему же не схватил?

— Не знаю. — Он пожал плечами и перевернулся на бок, обдавая меня теплом своей груди. — Сначала я хотел проигнорировать тебя и просто отправить в тот район другой отряд. Но… не смог. Видимо, судьба велела мне идти за тобой самому.

— Со мной была еще одна женщина, в том…

— В ресторане, — закончил он. — Да, мой отряд нашел ее, она лежала на лестнице без сознания. Ей нужна была помощь из-за приступа астмы.

— С ней все в порядке?

— Судя по рапорту — да.

Я натянула одеяло до плеч.

— Видимо, не стоит и спрашивать, веришь ли ты в судьбу.

— Скажем так. — Его грудь мощно вздымалась, пауза затянулась так надолго, что я подумала, не передумал ли он отвечать. — В тот миг, когда я увидел тебя, я понял: в тебе есть что-то особенное. И все же я отправил тебя в модуль приема, решив дать случаю шанс. А через полчаса ты снова столкнулась со мной, после того как — по донесениям — сломала нос целителю.

— Я не специально, он просто подвернулся под руку… точнее, под ногу, когда я вырывалась.

Снова искренняя улыбка.

— Когда я ввел тебе успокоительное, я приказал доставить тебя на «Сенеку», а не на «Ардев-5». И все же шестнадцать солнц спустя я поймал тебя снова. На моем корабле. Судьбу не обманешь.

Я вздохнула.

— И тогда они влюбились и жили долго и счастливо.

Торин снова перекатился на спину, запустив руку в свои мягкие волосы.

— И тогда она влюбилась в него и настояла на том, чтобы они жили долго и счастливо… порознь.

Очередной спазм в животе, на сей раз более глубокий. К нему примешивалось негласное разочарование, исходившее от Торина, и все это складывалось в один вопрос: что, если мне не прогонять его? Не ради любви. Ради ребенка?

Нет, это безумие.

— А что насчет него? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Он в нее не влюбляется?

Задумчивое молчание, затем выдох в потолок.

— Любовь — это чувство, которое мне незнакомо, Иден. Большую часть времени я уверен, что просто на это не способен.

— Это самая большая чушь, которую я слышала с тех пор, как ты здесь появился.

Он натянул одеяло до груди и ударил кулаком по подушке — на языке Торина это означало, что разговор окончен. Для него.

— Объясни мне одну вещь, — сказала я, поворачиваясь на бок. — Если ты веришь в эту связь Гайи, почему ты дважды пытался меня отослать? В первый раз еще понятно, но если ты был так уверен, зачем пытался отправить меня на «Сенеку» во второй раз?

Он повернул голову и посмотрел на меня теми же измученными глазами. Тот же преследующий его