Невеста Волка - Зоя Берг

Думать о таком физически больно. Но и не думать я не могу.

— Но… — начинаю я. — Разве правильно, что ты решил за него?

— Возможно, это была ошибка, — ровно, спокойно.

Господи, неужели он настолько каменный? Или… он просто окаменел от всего этого?

Я беру вилку и тыкаю баранину. Уверена, что она хорошая — Маша умеет. Только аппетита так и нет. За окном темно, ветер качает сосны. Кухонный свет желтый, без красоты, просто свет.

— Ольга не знала? — спрашиваю тихо.

— Я не рассказывал.

— А Константин?

— Я не спрашивал.

— Но она убедила Антона, что ты убийца.

Влад откладывает вилку. Смотрит в окно.

— Почему? Зачем им это?

— У Павла всегда были проблемы. Костя… его вытаскивал…

— Думаешь… все это ради брата? Спасает его, влипает сам и решает надавить на тебя через документы, которые должен достать Антон?

— Павел умер три года назад. Передоз.

Я прижимаю руку к губам.

— А она? — шепчу.

— Одна

Я молчу.

«Ушла — и проиграла тоже. Только по-другому. И назад — ни к Владу, ни к сыну — так и не вернулась».

— Так что твоя схема не работает. Павла нет — Костя не остановился.

— Инерция, — бормочу. — Или жадность.

Моргает. Потом медленно кивает.

— Или то и другое, — берет вилку. — Уже неважно.

Я смотрю на него.

— Влад. Ты должен рассказать Антону.

Он молчит.

— Не сейчас, — говорю я. — Не обязательно сейчас, не обязательно завтра. Но — должен.

Влад смотрит на свою тарелку. Долго.

— Я знаю, — говорит он наконец.

Не обещание. Не согласие. Просто — знает. Живет с этим. Давно.

Я смотрю на него — на это лицо, которое я все еще не умею до конца читать — и думаю: вот человек, который дал слово женщине, предавшей его. Который много лет молчал чтобы не делать больнее. Который поставил день рождения сына как код от своей свята-святых.

— Влад, — выдыхаю.

— Да.

— Я думала ты убийца.

Уголок его рта едва заметно двигается.

— Я знаю.

— И?

— И ничего. — Он берет хлеб. — Ешь. Баранина стынет.

Я смотрю на него еще секунду. Потом ем.

Глава 32

— Вечером мероприятие, — говорит Влад, заглядывая утром в столовую, где я сижу с чашкой кофе и бесконечными мыслями.

— Фонд архитектурного наследия. Нужно появиться, — не спрашивает — сообщает. Как ни в чем не бывало. Как будто вчера никакого разговора и не было.

«Поговорили про выдуманное убийство, бывшую жену и брошенного сына. И разошлись по спальням — делов-то».

— Оба? — я делаю вид, что мне тоже вообще все равно.

— Ты моя невеста.

— Это я помню. Я спрашиваю — мне обязательно?

— Да.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня.

— Во сколько? — говорю я.

— В восемь — там. Выезд в семь. Оденься прилично.

— А прилично — это как?

— Не как на родительское собрание.

— А как на продажу скота? — не выдерживаю.

«Вот же бесит чурбан бесчувственный!».

— Как на прием, где ты будешь рядом со мной, — отворачивается. — Разберись, — бросает через плечо и уходит.

«Ну окееей».

Я разбираюсь. Нахожу в гардеробной темно-бордовое платье — длинное, с открытой спиной, но полностью закрытм вырезом впереди — почти под горло. Не скромница и не бесстыдница. Что-то между.

В семь спускаюсь.

Влад стоит в холле. Темный костюм, белая рубашка — ворот расстегнут, без галстука. Сверкает своим красивым телом? Или просто мероприятие «без галстуков»?

Я спускаюсь. Он смотрит. Тем взглядом, который я уже видела в зеркале примерочной. И который почему-то никак не получается игнорировать.

— Нормально? — спрашиваю.

— Более чем, — говорит он. — Пойдем.

Особняк в центре — отреставрированный, с высокими потолками, паркетом, который жалко топтать. Живые цветы, звук бокалов, запах духов. Люди в вечернем, разговоры вполголоса.

Влад входит — и сразу становится понятно, что здесь он не просто гость. Его узнают, к нему идут, ему улыбаются. Он отвечает — без особых улыбок, но с точно рассчитанной вежливостью.

Меня представляет просто:

— Маргарита.

Интересно, почему не «моя будущая жена»? Все, итак, знают, или это уточнение неважно? Ему? Или мне?

Я улыбаюсь. Жму руки. Имена влетают и вылетают, я не пытаюсь запомнить.

Между группами — он держит руку у меня на спине. Не крепко, не демонстративно. Просто — есть. Я чувствую ее, чуть выше выреза, на коже. И думаю, что в следующий раз надо выбрать платье с глухой спиной.

«Или не надо?».

— Тебе скучно? — спрашивает тихо, пока мы движемся к следующей группе.

— Нет. Я наблюдаю.

— За кем?

— За тобой.

Он скашивает взгляд.

— И что видишь?

— Человека, которого здесь уважают, — делаю глоток из бокала. — И который умеет выглядеть так, будто ему тут интересно.

— У тебя тоже неплохо получается.

— Я была учителем. Это профессиональная деформация.

Он хмыкает — тихо, почти про себя. Но я слышу.

Часа через полтора начинает кружиться голова — не от вина, от людей. Слишком много незнакомых лиц, слишком много светского, слишком много правил, которые я знаю лишь в теории, и поэтому трачу силы, чтобы не попасть впросак.

— Мне нужно отлучиться, — шепчу Владу.

Он кивает.

Дамская комната — в конце длинного коридора — с зеркалами в полный рост и запахом лилий. Останавливаюсь у раковины, открываю холодную воду, мою руки, потом аккуратно прикладываю холодную ладошку ко лбу и смотрю на себя.

Платье хорошее. Прическа держится. Все в порядке.

«Ты справляешься. Это просто вечер. Еще немного и все закончится».

Возвращаюсь в зал.

Влада не видно.

Оглядываюсь — не сразу, спокойно, как будто просто смотрю по сторонам. Среди гостей — нет. У бара — нет. У той группы, где мы стояли — нет.

Прохожу по залу, подхожу к высокому окну в дальнем конце.

За стеклом — балкон. Каменный парапет, уличные фонари, ночное небо. И там, у парапета — Влад.

Я узнаю его сразу. Спину, плечи, тот способ стоять — как будто он всегда знает, что делает с пространством.

Рядом с ним — женщина.

Высокая. В