Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

Тогда я сунула ей в руки всю заработанную выручку за вечер, а она кинула стопку наличных мне в лицо и сказала, чтобы я подавилась своей жалостью. С тех пор я только молча оплачивала редкие походы в кафе и приносила ей обеды.

Сейчас же я наблюдала за тем, как Моника лениво ковырялась в тарелке, и прокручивала стакан апельсинового сока по столу. Она знала обо мне слишком многое, знала об отношениях с семьей.

– Почему ты переехала сюда? – может быть, и мне стоило узнать что-то о ней. Моника вдруг вся сжалась, отвела взгляд в сторону и покраснела. Нечасто увидишь у танцовщицы в клубе такие эмоции.

– Я ведь рассказывала уже, – небрежно пожала плечами она, я придвинулась ближе. Не потому, что хотела залезть в ее душу и разбередить раны, а потому что, возможно, могла помочь. Сделать хоть что-то полезное в своей никчемной жизни, состоящей только из одних лишь светских вечеров. – Тебе этого мало, да?

Я с усмешкой кивнула. Моника вздохнула, закатила глаза и отодвинула от себя тарелку с омлетом.

– Ладно, не было никакой фирмы, – она тяжело вздохнула, будто собиралась рассказать что-то, за что я могла ее осудить. – Я выросла в штате Огайо, в маленьком городке, в котором из развлечений можно было найти только алкоголь и крепкие сигареты. С шестнадцати лет я работала официанткой, чтобы маме было не так накладно. Она воспитывала нас одна – меня и моего младшего брата. Он связался с плохой компанией, – ее глаза заслезились, и я едва усидела на месте от желания обнять подругу. Мне казалось, что это еще не конец ее истории. Так и оказалось. – Однажды к нам на порог заявился детектив и рассказал, что Мэттью нашли на стоянке супермаркета с ножевым ранением. Он не выжил, – Моника горько усмехнулась. – Полез защищать девушку от придурков, с которыми и водился, а они не посмотрели на то, что они «друзья». Ублюдки оставили его умирать, а она еле добрела до заправки, чтобы вызвать копов. После смерти Мэттью мама сломалась, все реже я видела ее трезвой, а однажды нашла ее на диване в гостиной. Ее убил один из ее любовников, когда они вместе напились и не поделили что-то, – она всхлипнула и потянулась за салфеткой. – Я сбежала. Дождалась, пока закончатся судебные дела, и уехала из страны в поисках лучшей жизни. Как видишь, найти не удалось, – она хмыкнула и вытерла глаза краем салфетки.

Моника опустила плечи, затравленно взглянула на меня. Я мягко улыбнулась и поднялась, чтобы пересесть поближе к ней, но не успела сделать и шага, как перед столиком возник Адам.

– Дамы, – поприветствовал он, подняв уголок губ в улыбке. На нем все так же красовался серый джемпер.

Чертов правильный мальчик.

– А вы джентльмен, – безэмоционально буркнула Моника, подхватывая сумочку. – Прямо как из книжки.

– Она любит читать дарк-романы про мафиози, – шепнула я, но так, чтобы и Моника тоже услышала. Девушка зло нахмурилась и живо покраснела.

– Интересный выбор книг, – протянул Адам, едва сдерживая смех. Она ведь не знает, кто он. Но правда в том, что ни Адам, ни Лукас и не походили на главных героев этих романов. Это ведь жизнь, а не книга, написанная второсортным писателем.

Глава 13. Лукас

Я сбросил вызов, не желая больше слушать бредни Лолы. С каждым днем она все больше раздражала, заполняя дни своим присутствием. В ванной собиралась целая тонна ее волос, полочки оказались заставлены всякими баночками, среди которых я не мог найти ничего своего, будто моя спальня превратилась в спа-салон. А сейчас она добралась и до моих счетов. Я никогда не был жадным, и вряд ли одно платье могло разорить меня, но какого черта она так близко? Почти проникала под кожу, перекрывала кислород. Лола не вызывала никаких чувств, кроме злости и желания запереть ее в другой комнате навсегда, чтобы она не маячила перед глазами, то крутясь вокруг Адама, то издеваясь надо мной своими вопросами.

Конечно, я бы не убил ради нее. Я убил бы, чтобы спасти свою семью или репутацию. И, конечно, если это будет связано с Лолой, я сделаю то, что должен. Я не мог считаться со своими чувствами и желаниями, когда на мне висело столько обязательств. И браком с Лолой отец затянул веревку на моей шее еще крепче, забыв выдать мыло.

Я заперся в первом кабинете отца, пытаясь выучить тех, кто будет на сегодняшнем вечере. Признаться, у меня всегда была плохая память на имена и фамилии. Я запоминал только врагов. Потенциальных знакомых знать не обязательно.

Адам привез Лолу уже после обеда, и я надеялся, что она не просила его помощи с примеркой платья. Мне хватило того, как она крутилась около него у бассейна.

Чертова Лола.

Я снова уткнулся в список приглашенных, стараясь не вспоминать красный купальник, который ничего не скрывал, и продрогшую девушку, цепляющуюся за мою шею, как за спасательный круг.

Почему я вообще о ней думал?

Имена перед глазами расплывались, слипались в одно неясное, темное пятно на белой бумаге. И сколько бы слоги не слетали с моего языка, они упорно не складывались в слова, которые можно запомнить, поэтому я поднялся из-за стола, решив, что уже можно готовиться к приему. В этот раз мне снова придется терпеть костюм и удушающий галстук.

Дверь в спальню оказалась заперта, так что я достал ключ и открыл ее сам. Лола вздрогнула, когда раздался щелчок, повернулась и резко прижала белую ткань платья к груди, заставив меня усмехнуться.

– И чего я там не видел?

– Если ты там что-то видел, это не значит, что можешь видеть сейчас.

– Кольца на наших пальцах говорят об обратном, – заметил я, подходя ближе. Девушка задрала подбородок, как делала всегда, когда хотела смотреть прямо в глаза.

– Да, они говорят о том же, о чем говорят наручники на заключенных. О клетке, оковах и рутине, – отозвалась она. Я пожал плечами. Мне плевать, что они значили, пока это не мешало жить. Хотя, конечно, Лола немного все усложняла.

– Повернись.

– Что? – непонимающе переспросила девушка, выпучив глаза, я обхватил острые плечи,