Фаворитка месяца - Оливия Голдсмит

– Восемнадцать, – солгала Лайла, хотя и ненамного.

– О, время летит. Я даже и не осознал этого. По условиям завещания, с восемнадцати лет вы можете получать отчисления из фонда.

Лайла улыбнулась. «Слава Богу! Может быть, этот морщинистый старикашка не так уж и плох в конце концов?»

– И когда можно начать получать эти проценты? Прямо сейчас? Адвокат открыл ящик стола и вынул бланки. Взглянув на Лайлу, он сказал:

– Я мог бы набросать документ о том, чтобы вы начали получать деньги прямо сейчас.

Лайла улыбнулась ему своей самой солнечной улыбкой, схватила бумагу и ручку и нацарапала свою подпись. Все оказывалось значительно проще, чем она предполагала.

– Вот! А теперь вы можете все заполнить и оформить получение денег?

Адвокат вновь поглядел на нее с двусмысленной улыбкой.

– Да, сначала вы должны обратиться к исполнителю вашего отца, чтобы он оформил выдачу ваших доходов именно сейчас.

– А кто является исполнителем? – вздохнула Лайла. – Что за черт!

– Посмотрите, – сказал Муди и вручил ей документ.

Лайла посмотрела на документ, потом на Барта Муди. Она дрожала, но сделала все, чтобы не уронить бумаги.

– Моя мать? Почему она должна давать свое разрешение?

– Так предусмотрено завещанием. Для того, чтобы получить доходы из оставленного вам фонда раньше двадцати одного года, вы должны или выйти замуж, или получить разрешение своей матери.

Лайла упала в кресло и сидела, сложив руки на груди. Как мог ее отец совершить такое свинство? Отнять у нее ее собственные деньги и вручить Терезе власть распоряжаться и деньгами, и ею самой. Почему! Ведь он не любил Терезу!

Лайла наклонилась вперед, одна рука оставалась на бедре.

– Давайте на минуту забудем о Терезе. А что, если оформить заем – вроде аванса на будущее? Это вы можете для меня сделать?

Старик покачал головой, выглядел он при этом несчастным.

– Единственный человек, который может вам помочь, – это ваша мать, – сказал он. – Боюсь, что мы не можем тронуть средства фонда, не получив ее согласия.

Лайла вскочила.

– Моя мать не может помочь даже самой себе. Вы хотя бы видели ее последние десять лет? Она спилась. Сумасшедшая, высосанная жалкая старуха. Она ни за что в жизни не даст мне разрешения. Я нуждаюсь в этих деньгах, чтобы отделаться от нее.

– Лайла, вам только восемнадцать лет. По закону возраст, когда вы сможете вступить в права наследования, наступит лишь через три года. Тогда…

Лайла наклонилась над столом Барта Муди и заглянула ему прямо в глаза.

– Три года? Вы знаете, что может сделать Лос-Анджелес для женщины за три года? Сейчас я молода. Я могла бы произвести сенсацию. Я могу что-то из себя представлять. Через три года я могу умереть. Мне нужны деньги сейчас!

Барт Муди встал и прошел к двери. Держа руку на дверной ручке, он сказал:

– Тогда я советую вам поговорить с единственным человеком, который может вам эти деньги дать. – Он открыл дверь. – Всего хорошего! – сказал он.

Девушка была так зла, так расстроена, что не стала ждать лифта и пошла пешком по лестнице.

«И что же теперь? Какого черта могу я сделать?»

Вестлэйк не давал возможности своим ученикам получить какую-нибудь работу. Это было бы смехотворно. Большая часть выпускников будет работать там, где им посоветуют родители. Если Лайла вообще будет работать. Ну и даже если бы они и помогали выпускникам найти работу – разве можно подыскать работу, помогающую стать звездой?

Ей нужны деньги. Ей нужны машина, маникюр, косметика, одежда, приличное жилище. Нет. Лайла дошла до автомобильной стоянки. Ей надо идти к тетушке Робби. «Как долго я смогу выносить его? Как долго я смогу клянчить у него деньги? Он не богатый человек. И, конечно, не сможет позволить себе покупать мне одежду!»

Что же, ей придется экономить. Ладно. Косметика только раз в месяц. Педикюр она будет делать сама. На парикмахера она денег попросит. Займет у Робби, пообещает вернуть и будет жить на строгом бюджете.

Или так, или ползти на карачках к Хозяйке кукол. К черту!