Священник - Франсин Риверс

Разрывая свои одежды, Аарон упал на колени и мучительно заплакал. Вот, что стало ценой его слабости. Весь народ будет отрезан от Господа, который вывел их из Египта!

— Господь не пойдет с нами, потому что мы упрямый и непокорный народ. Если бы Он пошел, то был бы искушаем уничтожить нас по пути.

Люди стенали и посыпали головы пылью.

Моисей продолжал:

— Снимите ваши драгоценности и украшения, пока Господь не решит, что с нами делать!

Аарон первым сорвал с себя серьги и золотые браслеты и бросил их к подножию горы. Люди последовали его примеру.

Оставаясь в стане, Аарон печально смотрел, как Моисей идет в свой шатер, который он поставил в отдалении. Если брат когда-нибудь заговорит с ним, это будет больше, чем он заслуживает. Аарон видел, как облако спустилось с вершины горы и остановилось перед шатром Моисея. Вместе с сыновьями, невестками, внуками и Мариам Аарон стоял у своего шатра. Вся семья низко кланялась, поклоняясь Господу и благодаря за Моисея — Божьего посланника и посредника между Богом и людьми. Никто из них не сдвинулся с места, пока облачный столп не вернулся на вершину горы.

Глядя на них, весь народ делал то же.

* * *

Моисей не возвращался в стан. Аарон набрался смелости и пошел к нему. Он нашел брата стоящим на коленях и что-то вырезающим из камня зубилом. Аарон опустился рядом с ним на одно колено.

— Я могу помочь тебе?

— Нет.

Но, как оказалось, помочь ему не мог и Иисус Навин, стоявший у входа в шатер, где Моисей встречался с Богом. Даже когда Моисей отправлялся в стан, Иисус оставался у скинии собрания, как назывался теперь шатер брата.

— Мне жаль, Моисей, прости, что подвел тебя.

Ему не хватило сил верно служить Господу. Он подвел брата.

За эти дни, проведенные на вершине горы в посте и молитве, лицо Моисея осунулось, но его взгляд горел каким-то внутренним огнем.

— Никто из нас не сделал все правильно, брат мой.

Брат мой. Колени Аарона подогнулись: он был прощен. Он встал на колени, опустив голову, слезы катились по его щекам. Моисей положил руку ему на голову и поцеловал.

— Мне ли осуждать тебя, когда я бросил в людей скрижали? А ведь это творение Самого Господа. Аарон, это уже не в первый раз, когда я позволяю гневу управлять собой. Но Господь милостив и великодушен. Он медленен на гнев и щедр на неисчерпаемую любовь и верность. Он прощает любой грех и непослушание и являет свою бесконечную любовь тысячам людей. — Моисей убрал руку. — Но даже тогда Бог не оставляет грех безнаказанным. Если бы он так поступил, люди разбрелись бы по пустыне и каждый делал бы то, что правильно в его глазах. — Моисей сжал плечо Аарона. — Теперь вернись в стан и смотри за людьми. К утру я должен закончить эти скрижали и снова отнести их на гору.

Аарон жалел, что Господь никак не наказал его за грехи. Если бы его хоть палкой побили, он бы, наверное, чувствовал себя лучше. Но его оставляли в стане главным — на него падал тяжкий груз ответственности и прошлых неудач одновременно. Иисус Навин смотрел на него, но во взгляде юноши не было осуждения.

Аарон поднялся и ушел, оставив брата за работой. Он молился, чтобы Господь, Бог Израиля, дал Моисею силы выполнить Его повеление. Ради всего народа.

Без Господа Земля обетованная так и останется мечтой.

* * *

Елеазар ворвался в шатер.

— Отец, Моисей спускается с горы!

Аарон поспешил наружу следом за сыновьями. Он торопился подойти к очерченной границе, но, увидев белые волосы Моисея и его лицо, сияющее светом, в страхе поспешил отойти назад. Моисей не был похож на человека, который несколько дней назад поднялся на эту гору. Казалось, сам Господь Бог спускается по тропе, держа под мышкой Закон: две исписанные каменные скрижали.

Народ стал убегать.

— Придите и услышьте Слово Господа! — голос Моисея разносился по всей долине.

Все внутри Аарона сжалось от страха, но он подчинился. Другие нерешительно стали подходить следом за ним, готовые броситься бежать при малейших признаках опасности.

— Это Моисей, мой брат, — говорил себе Аарон, чтобы набраться храбрости и стоять у подножия горы. — Мой брат, избранный пророк Господа. — Сошла ли на Моисея слава Господня? Или это было просто Божье отражение? Пот каплями стекал по шее Аарона, но он не двигался. Его сердце и ум были открыты для каждого слова, которое произнесет его брат. Он пообещал, что будет жить по этому слову, независимо от того, насколько это будет трудно.

— На этих скрижалях я записал Слово, данное мне Господом, потому что Он заключил завет со мной и Израилем.

Моисей прочитал собранию Закон Божий, данный ему Господом на горе Синай. Однажды он уже говорил эти слова, но теперь они написаны на камне и будут служить вечным напоминанием о Божьем предназначении для этого народа.

Закончив, Моисей оглядел толпу. Все молчали. Аарон знал, что брат ждет, когда он подойдет ближе, но он не осмеливался. Рядом с Моисеем стоял Иисус Навин — молчаливый, неподвижный часовой. Моисей что-то тихо произнес. Иисус ответил. Сняв с плеч тонкое молитвенное покрывало, Моисей закрыл лицо.

Аарон осторожно приблизился к нему.

— Моисей, между нами все в порядке?

— Не бойся меня.

— Ты не такой, как раньше.

— Ты тоже меняешься, Аарон. Когда слышишь Слово Господа и подчиняешься Ему, то не можешь не измениться, ведь ты находишься в Его присутствии.

— Мое лицо не сияет святым огнем, Моисей. Я никогда не буду таким, как ты.

— Хочешь оказаться на моем месте?

Сердце Аарона бешено застучало. Он решил сказать правду:

— Хотел. Но я вел народ не как лев, а, скорее, как кролик, — он не видел лица брата, поэтому говорить правду было легче. — И я завидовал Иисусу Навину.

— Иисус Навин никогда не слышал голоса Бога, как слышал его ты, Аарон. Он рядом со мной, потому что хочет быть ближе к Богу и выполнять все, о чем Господь его попросит.

Аарон почувствовал, как в нем опять поднимается зависть. Ну вот, опять. Опять выбор. Он медленно выдохнул и произнес:

— Такого, как он, нет во всем Израиле.

Странно, но, сделав такое признание, он ощутил привязанность к этому юноше и надежду, что, в отличие от его старейшин, Иисус Навин выстоит и не поколеблется.

— Иисус Навин всем сердцем предан Господу. А ведь даже я колебался.

— Только не ты, Моисей.

— Даже я.

— Но не больше, чем я.

Моисей слегка улыбнулся.

— Будем сравнивать, чей грех больше? — мягко спросил он. — Мы все грешим, Аарон. Разве не я спорил с Богом и просил послать кого-то другого? Господь призвал тебя тоже. Мне нужен был человек, который говорил бы вместо меня. Никогда не забывай об этом.