Ларец соблазнов Хамиды - Шахразада

Однако прежде чем продолжить поучительную историю Хамиды, следует взглянуть на несколько лет назад.

Произошло это в первый день первого летнего месяца.

Султан Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади был зол. О нет, не просто зол – он едва сдерживался, чтобы не закричать в голос. Мало того, что ему чудовищно не везло с женщинами – по его мнению, – так ему еще и не везло с царедворцами.

Аллах великий в своей не менее великой мудрости отчего-то обошел вниманием его, Тивиада, щедрого и справедливого правителя, так сильно обошел, что подсунул вместо мудрых советников пустопорожних болтунов, вместо верных смотрителей гарема – жадных эгоистов, а вместо мудрого прорицателя… Увы, тут Тивиад никого не мог винить – ибо последний (он же первый) прорицатель, маг и звездочет сбежал, испугавшись более чем откровенных намеков султана.

«Да, я был тогда молод…» – не без удовольствия подумал султан Тивиад. Хотя и молод он тогда не был, а плотской любви мужчин стал искать после того, как почувствовал, что женской ласки ему приходится добиваться слишком… слишком большими усилиями.

А прилагать усилия Тивиад Второй ибн Анвар ас-Саббади, султан и властелин, не любил.

Однако время шло, султан дряхлел, пусть и предпочитал называть это «уставал». Ему просто необходим был всезнающий и равнодушный мудрец, который бы ежедневно мог ему указывать, кто сегодня виноват в скверном самочувствии или настроении султана. Крайне желательно, чтобы при этом он был бы еще и дряхл и весьма некрасив, чтобы не сказать уродлив…

Но… и самые прекрасные юноши, и самые дряхлые старцы обходили дворец десятой дорогой, предпочитая не выдавать своих обширных сакральных знаний. Даже если таковые у них и отсутствовали напрочь.

В тот самый день, когда донельзя усталый султан Тивиад закончил очередное пустопорожнее заседание дивана, перед ним появился сияющий визирь.

– О мой мудрый правитель!.. Какое счастье!

Тивиад поднял тяжелый взгляд.

– Расскажешь об этом после… Не видишь – султану недосуг…

Ахмад ад-Дин склонился в неожиданно низком поклоне.

– Я прошу у всесильного султана всего две минуты для рассказа. Ибо новости столь необычны, столь… удивительны, что ждать не могут.

Тивиад удивился подобной настойчивости и дал знак продолжать рассказ.

– Помнит ли мой солнцеликий султан о полуночных угодьях, где частенько любил охотиться еще отец моего мудрого султана?

Тивиад кивнул – он помнил.

– Помнит ли мой мудрый властелин, сколь обширны тамошние пустоши?

– Конечно… За несчастной куропаткой скачешь с рассвета и до заката.

– Помнит ли султан, что пустоши и болота тянутся до самых скальных отрогов у границы княжества?

– Да что за экзамен ты мне устраиваешь?! Помню ли я это, помню ли то?

– Смиренный визирь… почтительно просит прощения у своего повелителя, однако столь же смиренно просит ответить на свой последний вопрос.

– О Аллах великий и всевидящий! Да там все лысо и голо, как на плеши столетнего старца! До самых гор ни деревца, ни кустика…

– Воистину, сие есть более чем мудрый ответ. Так все и было… До вчерашнего дня…

– Что это значит, Ахмад?

– Ибо вчера на закате егеря с удивлением увидели вместо пустошей и болот богатое поместье, вплотную примыкающее к скалам.

– Поместье?! На моих охотничьих землях?!

О, вот теперь султан вполне пришел в себя – во всяком случае, голос к нему вернулся, даже с избытком. Проще говоря, султан заорал от негодования.

– Нет, мой государь, на самой границе ничейных земель…

– Ничейных? Разве там были такие?

Султан не мог скрыть своего изумления.

– Да, мой солнцеликий владыка! Все мудрецы в один голос твердят, что земли, где вчера егеря увидели поместье, были заброшены сотни лет назад и не принадлежали никому… Кроме тушканчиков, разумеется.

– Мудрецы, говоришь? – Впервые Тивиад пожалел о том, что пренебрег отцовским советом самому разбираться во всем, что происходит в его стране.

– Да, мой государь…

Визирь отвечал почти виновато – ибо он тоже с удивлением узнал о существовании этих земель уже после панического рассказа старшины егерей.

– Итак, там поместье… И что тут удивительного?

– Уже то, что оно выросло словно на пустом месте. Ухоженное, с садом и фонтанами. Каменный дом изогнут дугой и упирается в скалы, образуя нечто весьма напоминающее крепость.

– Крепость?

– Да, весьма похоже на крепость. Однако хозяин этой крепости, предупрежу твой вопрос, очень гостеприимен. Он с охотой показывал старшине егерей свой дом, рассказывал, как мудро устроен водопровод, сооруженный по планам ромеев, как стены дома опираются на горный кряж, как раскрываются двери без помощи слуг…

– Да он чудодей, этот гостеприимный хозяин!

– Воистину, устами моего повелителя глаголет сама истина!

– Так пусть же его сию же секунду в кандалах доставят пред мои очи!

– Чудодея? – переспросил с удивлением визирь. – В кандалах?

– А как же иначе? – в свою очередь удивился султан.

– Я опасаюсь, о мудрейший, что о кандалах не следует даже вспоминать. Боюсь даже думать о том, что может случиться с наглецом, вздумавшим заковать колдуна, сумевшего в одну ночь из ничего возвести дом, подобный крепости…

– В одну ночь? Из ничего?

– Старшина егерей клянется, что во время прошлого объезда угодий он завяз в болоте именно там, где сейчас высится стена поместья…

Султан задумался. Визирь, конечно, был обычным человеком со всеми возможными недостатками, однако даже ему было не под силу такое придумать.

– Похоже, следует полюбопытствовать, что это за колдун. И колдун ли он…

– Думаю, мой властелин, что сделать это следует обязательно. Ибо только в твоих силах отличить правду от вымысла, а ложь от истины…

Любопытство уже захватило Тивиада. Усталости как не бывало… Да и сладкая примочка из коварной лести преотлично сделала свое дело.

– Да будет так! Завтра на рассвете я приказываю тронуться в путь!

Визирь склонился в глубоком поклоне, подумав, что «на рассвете» – будет куда больше похоже на «ровно в полдень».

Каково же было удивление Ахмад ад-Дина, когда гонец прискакал за ним именно на рассвете. Ибо султан покинул ложе за час до восхода солнца и с изумлением увидел, что двор пуст, что коляска даже не заложена… А мудрый визирь вообще не покидал еще своего дома.