Розовое гетто - Лиз Айлэнд

— Несколько раз говорила с ним.

— Я говорила с ним несколько лет.

Я постаралась подавить ревность.

— Интересно, где он работает.

Андреа загадочно улыбнулась:

— Раньше я представляла себе, что он шпион или что-то в этом роде. Но в конце концов решила, что лучше об этом не задумываться. Он просто парит где-то над нами. Посланник небес.

Мы обменялись впечатлениями, пытаясь определить, к кому из нас особо благоволит этот лифтовой Адонис. Андреа утверждала, что его истинная любовь — она, но я стояла на том, что она не права. Мы продолжали спорить, когда вышли из лифта.

— Подумаешь, подержал тебе дверь, — фыркнула Андреа. — Однажды он коснулся моего локтя.

— А мне один раз дал бумажную салфетку.

Она ахнула.

— Когда?

Прежде чем я успела рассказать о бумажной салфетке и помаде на зубе, меня позвала Мюриэль.

— Ребекка, можно тебя на минутку?

Я резко остановилась, обернулась.

— А что такое?

— Я хотела узнать, появилась ли у тебя возможность прочитать рукопись моей подруги.

Уже? За кого она меня принимает? На курсы скорочтения меня никто не посылал. Прошло лишь несколько недель после нашего ленча в «Бомбей-палас». А может… Ладно, полтора месяца.

— Еще нет. Но она уже первая на очереди.

Этой фразе я научилась у других редакторов. Ее придумали для того, чтобы успокаивать авторов, которые ждали месяцы и месяцы. И между прочим, фраза эта приносила желаемый результат.

— Отлично, — кивнула Мюриэль. — Я так и передам Мелиссе.

Так звали ее подругу. Мелисса Макинтош. Я вспомнила, как полтора месяца назад, взглянув на титульную страницу, сунула рукопись в одну из груд папок, где она сейчас и пребывала. Испытывая уже знакомое чувство редакторской вины, я дала себя слово по возвращении в кабинет прочесть рукопись. И слово сдержала. Во всяком случае, вернулась в кабинет и взяла папку с полки.

Но как только взглянула на титульную страницу, сердце упало.

«Ранчер и леди»

Роман Мелиссы Макинтош

Известно, что нельзя судить о книге по обложке, но ведь так все и судят, не правда ли? Именно по этой причине издательство «Кандллайт» тратило сотни тысяч долларов на художественную редакцию и фокус-группы. Иначе читатели не смогли бы понять, о чем книга, с одного взгляда на ее название.

Вот и здесь все можно было сказать сразу: книга «Ранчер и леди» не могла приглянуться читателям. Хотя бы потому, что ранчеры и леди уже имели место быть как минимум в двух сотнях книг, выпущенных издательством. Я не проработала здесь и двух месяцев, но уже это знала.

Не оставалось ничего другого, как перевернуть титульную страницу и начать читать. Вдруг текст меня удивит? Ранчер будет не похож на всех прежних ранчеров. И героиня, в отличие от стереотипной, переходящей из рукописи в рукопись, из книги в книгу, будет знать, где у коровы голова, а где — вымя. Такое могло случиться.

Но в этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась Рита, очень взволнованная.

— В уик-энд пятнадцатого моя племянница выходит замуж. — Она рухнула на стул. — На этот же уик-энд намечена конференция.

Я не поняла.

— Какая конференция?

— Региональная конференция РАГ[49]. Я решила, что ты поедешь вместо меня.

Я предположила, что меня просят ехать не на свадьбу (хотя от Риты можно было ожидать и такого). Конференция! Первая в моей жизни. Сердце у меня учащенно забилось.

— И где она будет проходить?

— В Портленде, штат Орегон.

Орегон. Как интересно! Западнее Чикаго я не бывала. Орегон дальше, гораздо, гораздо дальше. Возможно, в четырех часах лета.

Я ненавидела самолеты. Нет, не просто ненавидела. Боялась их до смерти.

Ладони начали потеть.

— Тебе понравится. И придется произнести короткую речь…

Тут я ее прервала.

— Речь? — пискнула я. — Речей я не произносила со школы. Делала доклад о Латвии на уроке истории и вогнала в сон весь класс, вместе с учительницей.

— Но тогда ты, наверное, нервничала. Да и что ты могла знать о Латвии?

А что я знаю о любовных романах?

Но этот вопрос остался невысказанным.

— Все у тебя получится. Ты им понравишься.

Я в этом очень сомневалась.

— И о чем должна быть речь?

Она на мгновение задумалась.

— О сюжете.

— Просто… о сюжете?

— Да! О сюжете можно много чего сказать.

Наверное, так оно и было, но я сомневалась, что рассуждать о сюжете следовало именно мне. Я не жаждала выступать перед большой аудиторией. От одной мысли об этом меня бросало то в жар, то в холод.

— Волноваться не стоит, — продолжила Рита. — В речи всегда неплохо упомянуть о нескольких расхожих штампах. Авторы это любят.

Я наклонилась вперед.

— Например?

— Ну, сказать о том, как авторы любят начинать главу словами «Прошло два года» или «Девять месяцев спустя».

— Какое отношение имеет это к сюжету?

— Никакого. Но мне нравится говорить о расхожих штампах. — Она покачала головой. — «Девять месяцев спустя». Безвкусица.

Я задумалась.

— А если действительно прошло девять месяцев?

Рита пожала плечами:

— Просто не люблю этого. Указывает на недостаток мастерства. И не выношу двадцатистраничных прологов. Да, можно сказать авторам, чтобы они не слишком налегали на пословицы и поговорки. Это всегда дельный совет.

— Да, но… при чем тут сюжет?

Рита хохотнула.

— Я уверена, что могу рассчитывать на тебя. Ты отлично справишься. И храни квитанции. Кэти Лео требует, что к отчету о расходах прилагались все подтверждающие документы.

Когда Рита ушла, я застыла на стуле как парализованная. Терпеть не могу публичных выступлений.

А ведь еще предстояло лететь на самолете. Туда и обратно.

Может, лучше сосредоточиться на речи?.. Я тут же начала набрасывать варианты… потом один за другим отправляла листки в корзину для мусора. Стоило мне миновать: «Привет, меня зовут…» — как я представляла себе сотню писателей, которые смотрит мне в рот, и лоб покрывался потом.