Последний танец вдвоем - Джудит Крэнц

Билли вздрогнула.

– Нет-нет, Луи, на самом деле меня давно не стригли так хорошо! Я просто задумалась о другом… Рождественские покупки, знаете ли…

– О, не надо об этом, миссис Айкхорн! Не произносите при мне эти страшные слова, – взмолился он. – Я к ним еще и не приступал. А вы, по-моему, выглядите сногсшибательно. Просто великолепно! Я бы сказал, помолодели лет на десять. Никогда впредь не отпускайте волосы, длиннее, чем следует. Эти парижские мастера… И когда они успели так отстать от поезда? Вовремя вы приехали и постриглись: еще шестнадцатая часть дюйма – и вы потеряли бы свою изюминку. Две недели, миссис Айкхорн, две недели между стрижками, не больше, обещаете?

– Обещаю, Луи. Спасибо. До встречи через две недели.

Лимузин Билли ожидал перед салоном, и в отель она возвращалась в задумчивом молчании. Благодаря тому, во что Луи смог превратить ее запущенную голову, гнев ее слегка утих. «Вряд ли кому-то когда-либо удавалось разъяриться настолько, чтобы не помогла даже хорошая стрижка, – подумала она. – Но кто дал право двум молоденьким вертихвосткам вообразить «Магазин Грез» в виде каталога? Да кто их вообще читает? Их получают и выбрасывают… так, пролистывают с пятого на десятое, и все. А тут какая-то безработная манекенщица и разленившаяся устроительница банкетов с несусветной наглостью предлагают использовать название ее бывшей фирмы, чтобы обеспечить спрос на каталог умеренно дорогой одежды! Это же просто неприлично! Все равно что плясать на могиле…»

Глубоко задумавшись, Билли вошла в отель и спросила ключ.

– Миссис Айкхорн, – обратился к ней администратор, – вас уже три часа ожидает какой-то джентльмен.

– Я не припомню, чтобы у меня была назначена встреча, – нахмурилась Билли, но к ней уже шел через вестибюль высокий молодой человек.

– Миссис Айкхорн? -Да?

– Я Зак Невски.

– И чего же вы от меня ждете? Чтобы я вас поздравила с этим?

– Пожалуйста, миссис Айкхорн! Вы единственная, с кем я могу поговорить…

– А с какой стати я должна с вами разговаривать?

– С той, что меня никто другой не станет слушать, а поговорить с кем-нибудь мне необходимо.

– Почему это я должна заниматься вашими проблемами?

– Потому что вы мачеха Джиджи и опекаете ее, – упрямо настаивал Зак.

– Вы ошибаетесь, молодой человек: у Джиджи уже много лет нет официального опекуна. Но так и быть, пойдемте, я выслушаю вас – единственно любопытства ради. Хочу понять, чем живут люди вроде вас, хотя предупреждаю сразу: вы мне глубоко несимпатичны.

В гостиной номера Билли Зак, которому не было предложено даже стакана воды, рассказал ей все, что произошло в тот день, когда они с Джиджи ездили кататься на лыжах.

– Когда мы вернулись, я остался у себя. Ей я сказал, что буду там на тот случай, если ей что-нибудь понадобится, и оставил дверь открытой, чтобы услышать, когда она позовет. Я, должно быть, здорово умаялся, потому что заснул как убитый, а когда проснулся… В общем, я обнаружил, что совершаю сексуальные действия совместно с Пандорой.

– Сексуальные действия?! – грозно повторила Билли. – Это как же прикажете понимать?

Зак уставился на носки своих ботинок.

– Я лежал на спине, и… в общем, во сне произошло восстание плоти, а Пандора была… она занимала такую позицию, в которой… уже начало происходить соитие.

Он сжал кулаки, изо всех сил стараясь говорить естественным тоном, но чувствовал, что у Ника это вышло бы лучше. И у любого другого тоже.

– Соитие, говорите? Потрудитесь объяснить, – сухо потребовала Билли.

Зак внезапно разозлился:

– Вы не знаете, как это бывает? Что ж, я вам объясню. Мой… мужской орган проник в ее тело. Она была сверху. Не знаю, как она там оказалась… Как бы то ни было, пока я не проснулся, я не сознавал, что происходит, а происходило взаимное перемещение гениталий.

– Перемещение?

– Движение туда-сюда, вверх-вниз, которое началось, еще когда я спал. Я продолжал участвовать в этом движении, поскольку обнаружил, что нахожусь в состоянии крайнего возбуждения, сопровождающегося весьма значительным разбуханием… хотя неважно, это не оправдание… Короче говоря, я не прекращал движений вплоть до момента семяизвержения. И только потом увидел, что на нас смотрит Джиджи.

– С вашего позволения, я скажу все открытым текстом, – предложила Билли. – Говоря на простом и ясном, английском языке, это означает, что Джиджи вошла в комнату и застукала вас, когда вы самым невинным образом трахали Пандору.

Зак густо покраснел, но заставил себя поднять глаза.

– Говоря на простом и ясном английском языке, случились именно так. Но Пандора начала это, еще когда я спал.

– Но завершая, начатое, вы бодрствовали? Вы ведь прекрасно знали, что за птичка Пандора, это же был не сон?

– Знал, и эта был не сон. Я не остановился, потому что не мог. Понимаю, это не оправдание, но я не хотел ее трахать! То есть в тот раз я хотел довести дело до конца, но никогда не стал бы сам искать для этого случай. Она первая начала! Господи Иисусе, совсем детский лепет: «Она первая меня стукнула, мам, она первая начала…» Но так все и было.

– Хм-м… – Билли поднялась, подошла к окну и стала смотреть на Пятую авеню, которая шумела далеко внизу. Она старалась не показать, что ее душит смех, кусая губы и умножая девять на семь, что обычно помогало.

– Вы верите мне? – спросил наконец Зак, не в силах вынести ее молчание.

– Удивительно, но, пожалуй, да.

– Да?! – Зак вскочил, опрокинув стул. – Слава богу! Я боялся, что ни одна живая душа меня не поймет.

– Пандора напоминает мне… одну давнюю знакомую, – сказала Билли, вспоминая бильярдную, где в течение нескольких последних лет мучительной борьбы Эллиса Айкхорна со смертью она провела многие и многие послеобеденные часы с чередой сменявших один другого мужчин. В сравнении с ней тогдашней хищница Пандора выглядела непорочным ангелом.

– И это все, что заставляет вас верить мне?

– Нет, Зак, не только это. Может быть, я ясновидящая и способна читать мысли, но говорите вы как человек, который искренне любит Джиджи. А мне кажется, всегда следует верить человеку, если он ненамеренно и почти неосознанно ранил того, кого любит. Ваша история еще не самая странная… Слыхала я и похлеще, и совсем недавно.

– Так вы замолвите за меня словечко перед Джиджи? – нетерпеливо спросил он.

– Вряд ли это поможет, по крайней мере – сейчас. У Джиджи нет моего жизненного опыта, она слишком расстроена, чтобы выслушать такую неправдоподобную историю, она ни за что в нее не поверит. К тому же одно то, что мы с вами обсуждали Джиджи у нее за спиной, может настроить ее совсем не так, как вам хотелось бы. Пусть все слегка уляжется. В любом случае вы знаете, что я верю вам и в подходящий момент скажу об этом Джиджи. Дайте ей немного вздохнуть. Сейчас сложилась страшно запутанная ситуация, и я не вижу смысла в нее встревать.