Семь портретов - Александра Флид

– Добрый вечер, – с улыбкой поприветствовала его она, не выказав ни малейшего удивления.

На ней было черное платье с поясом, и он вновь отметил, что она стала выглядеть иначе. Неужели такие перемены возможны всего за неделю с небольшим?

– Добрый вечер, – кивнул он.

– Как поживаешь? – возвращаясь к своим голым веткам, спросила она.

– Не сказал бы, что отлично, но сейчас уже лучше, чем днем.

– Тебя достают поклонницы? – совершенно серьезно поинтересовалась она, все еще глядя на изгородь.

– Что?

С ней становилось сложно и опасно – она всегда норовила подшутить или сказать что-нибудь с подвохом, так что приходилось держать ухо востро. И все же, ему нравилось говорить с ней, поскольку ее слова никогда не обижали его по-настоящему.

– Днем, я имею в виду. Сегодня все дарят друг другу какие-нибудь подарки, а ты ведь этого не любишь. Вот я и предположила, что тебя просто утомило лишнее внимание.

– Нет, я еще никогда не получал подарков.

Рита повернулась, глядя прямо ему в глаза, но он не смог прочесть выражения, спрятанного в глубине ее взгляда.

Опять сболтнул лишнего. Такое происходило постоянно, когда он говорил с ней.

– Тогда позволь узнать, почему ты так устал, – подняв брови, сказала она.

– Пирожные и тарталетки. Слишком кропотливая работа, особенно когда только ею и приходится заниматься. Я всегда стараюсь делать все одинаково, но под конец дня уже в глазах рябило, едва смог справиться.

Она понимающе кивнула:

– У меня было то же самое с этими валентинками. Такие маленькие, столько деталей, и все должно быть идеально, ведь их дарят возлюбленным.

Артуру было все равно, кто будет есть эти пирожные – еще несколько часов назад он относился ко всем заказчикам с одинаковой неприязнью. Единственное, что сейчас занимало его мысли – поразительное сходство их профессий. Об этом можно было задуматься и раньше, но лишь теперь общие черты показались ему особенно примечательными. Открытки и торты на первый взгляд не имели ничего похожего, но на самом деле и то и другое люди заказывают и покупают в большинстве случаев на праздники и дни рождения. Они одинаково зависят от сезонов, настроений и моды, а также целиком подчиняются желаниям клиентов.

– Идем в дом, – легко дотронувшись до его плеча, сказала Рита. – Я уже замерзаю.

Он взял с собой камеру – решил попробовать сфотографировать ночную улицу по дороге домой. Об этом они говорили еще в прошлый раз, но тогда он наотрез отказался делать это, сказав, что уже пробовал однажды и понял, что фонари не дают настоящего света, а потому снимки получаются темными, и пластины расходуются напрасно. Он был даже немного резок, так что теперь ему было стыдно, и он решил все же последовать ее совету, попробовав свои силы еще раз. Чувство вины усиливалось еще и тем, что Рита не настаивала на своих словах, просто выслушав его и заверив, что он не должен делать того, чего не хочет. Так было всегда – она уступала, отходя назад и давая ему свободу выбора. Странным образом именно это и заставляло его совершать те или иные поступки.

– Я принес камеру, – признался он, входя в дом следом за ней.

– Я вижу, – еще раз улыбнулась она, поправляя волосы.

– Решил, что вы правы – стоит попробовать сохранить снимок ночной улицы. Тем более, снег скоро начнет таять, и я могу не успеть. Как тогда с берегом реки, помните?

– Помню, отчего же нет. Мудрое решение, Артур, всегда нужно ловить момент, иначе потом будешь жалеть. Так значит, ты ненадолго? Чаю выпить успеешь?

– Да, конечно.

Рита спасалась чаем даже тогда, когда в этом не было нужды.

– Я зашел, потому что недавно виделся с Робби.

– Правда? Как интересно…

Она даже остановилась, а потом вернулась к нему и жестом предложила занять одно из кресел.

– Да, совершенно случайно.

– Робби то и дело встречается с разными людьми, причем совершенно случайно, – задумчиво сказала она.

– Это действительно чистое совпадение, – словно оправдываясь, проговорил он. – Он покупал бумагу в магазине при начале улицы, а я возвращался с перерыва.

– Артур, незачем тебе оправдываться, Робби взрослый человек, и ты тоже. Я не контролирую его поступки, между нами достаточно доверия.

– Понятно, – он немного помолчал. – Ну, так вот, о чем же это я. Он сказал, что по ночам слышит подозрительный шум за окном. Упомянул, что хотел бы провести электричество на задний двор, чтобы свет горел всю ночь напролет.

– Если будет светло, в дом будет проще забраться.

– Нет, я думаю, он прав. Если будет светло, вам будет проще увидеть лицо того, кто разгуливает у вашего дома.

– Артур, здесь совершенно нечего красть кроме нас с Робби, но я не знаю человека, который счел бы нас драгоценностями. У нас даже посуда дешевая, не говоря уже обо всем другом. Пусть заходят, все равно ничего не найдут.

Как же она не понимает?

– Они могут нанести вам вред.

– Я взрослая женщина, могу за себя постоять.

Сейчас он был готов поспорить с ней – на взрослую она не походила. Ее наивная вера в то, что этот дом не привлекателен для воров, даже сбивала с толку.

– Все-таки, свет электрической лампы на заднем дворе будет защитой, поверьте. Ваш дом стоит в самом конце, и если что-то случится, соседи вряд ли успеют прийти на помощь. За вами лишь подлесок и река, оттуда может прийти кто угодно.

– Это опасная работа, если ты не знаешь, как обращаться с электричеством.

– Обо мне не беспокойтесь, я сам проводил электричество в свою комнату, а также иногда исправляю неполадки в магазине.

Она подумала еще немного, а потом согласилась:

– Хорошо. Что для этого нужно купить?

– Ничего особенного, у меня все есть.

– Нет, это будет неправильно. Если свет нужен нам, то мы должны платить и тратить деньги.

Ему так и хотелось сказать: «которых сейчас не так уж и много», но он не решился на подобную дерзость.

– Тогда, если не откажете, я хотел бы сфотографировать вас в этом платье. Оно очень красивое.

Он еще ни разу не видел, чтобы кто-то заливался краской так быстро, как это происходило с ней сейчас.

– Я говорю совершенно серьезно, – наконец, возразила она. – Говорю о деньгах, а не о снимках.

– Я тоже не шучу.

– И это все, чего ты хочешь?

– Это все, что я могу принять в качестве оплаты, а денег мне не нужно.

Она отвернулась, и он заметил, что она морщит нос, словно чувствуя что-то неприятное.

– Почему с тобой так сложно? – вздохнула она.