Ангелочек. Время любить - Мари-Бернадетт Дюпюи

— Я боялся, что ты не придешь, — сказал Гильем, когда Анжелина подошла ближе. — Взошла луна. Нам надо быть осторожными — нас не должны заметить.

— Боишься лишиться репутации примерного мужа и хорошего отца? — тут же набросилась на него Анжелина. — У меня мало времени, да и тебе надо возвращаться в мануарий.

— Анжелина, — прошептал Гильем, обнимая ее за плечи. — Поставь же свой фонарь. Сегодня утром, после мессы, нам не удалось поговорить откровенно.

— В самом деле, — с иронией откликнулась Анжелина. — Чего ты от меня хочешь, Гильем? Полагаю, нам не о чем говорить. Ты женат, у тебя есть сын, а скоро появится второй ребенок.

— У меня не было выбора, маленькая чертовка, — оборвал Анжелину Гильем. — Но я ни на минуту не забывал о тебе.

Молодая женщина застыла, готовая сопротивляться. Непосильное бремя горя, которое причинил ей этот человек, породило яростную ненависть и всколыхнуло все ее обиды.

— Лжец! Подлый лжец! — крикнула она ему в лицо. — Ты бросил меня, хотя обещал вернуться и жениться на мне. Если бы не почтальон, я никогда не узнала бы, что ты отправился на острова, вступив в столь желанный союз с девушкой твоего круга. Можешь себе представить, что я пережила? Как страдала? И ни одного письма, ни одного привета от тебя! Если бы ты послал мне весточку, хотя бы для того, чтобы попросить прощения!..

Анжелина предпочла умолчать о своей стычке с Эжени Лезаж, матерью своего любовника, поскольку их ссора трагическим образом привела к смерти этой дамы, у которой было больное сердце. Тем не менее именно так Анжелина узнала о свадьбе Гильема.

Он обнял Анжелину и прижал к себе, хотя и не пытался поцеловать. Молодая женщина не знала, что делать. Она так долго мечтала о возвращении Гильема! В ее мечтах Гильем так же обнимал ее — как самое драгоценное сокровище.

— Поверь мне, Анжелина, я рассказал родителям о своих чувствах к тебе. Я хотел объявить о помолвке и жениться на тебе, только на тебе одной, — произнес он на одном дыхании. — Но едва я назвал твое имя, как моя мать словно обезумела. Она кричала, что ты никогда не войдешь в нашу семью, она осыпала тебя жуткими оскорблениями. Чуть позже мой отец поведал мне, что по вине твоей матери, Адриены, умерла моя сестра. Я ничего не знал об этой печальной истории. В то время я учился в пансионе.

— Мама не виновата. Она даже спасла жизнь твоей матери, ведь та носила в своем чреве уже мертвого и к тому же очень крупного младенца.

— Ты знаешь?

— Разумеется! Мой отец рассказал мне об этом после похорон твоей матери. Я также узнала, что Лезажи презирают Лубе, следовательно, у меня мало шансов увидеться с тобой снова. К чему ворошить прошлое, Гильем? Слишком поздно.

— Любить никогда не бывает поздно, Анжелина! — резким тоном возразил Гильем. — Поставь себя на мое место. У моей матери было слабое здоровье, и я считал своим долгом щадить ее. Отец предложил мне заключить этот выгодный брак, брак по расчету. Я согласился, чтобы обрести спокойствие и уехать далеко, поскольку должен был отказаться от тебя. Но вчера, увидев город на горном склоне, тенистые деревья за дворцом, я задрожал от сладостного предвкушения, поскольку понял, что вновь обрету тебя. А ты стала еще красивее, моя дорогая малышка! К тому же ты не вышла замуж, и это согревает мое сердце. Я был уверен, что ты ждешь меня. Я это знал.

Анжелина, рассердившись, высвободилась из его объятий.

— Какой же ты тщеславный, Гильем! — воскликнула она. — Я ждала тебя? Нет, я устала тебя ждать. Ты взял меня девственницей, ты приобщил меня к разврату, усыпив мой стыд лестью и дешевыми комплиментами! Но хуже всего то, что в день своего отъезда ты дал мне денег! Я плакала от стыда и горечи, когда поняла, что ты в некотором роде заплатил мне за услуги. Возможно, ты рассчитываешь начать все сначала, спать со мной на земле, пользоваться мною вволю и возвращаться к своей милой Леоноре. Я ни за что не стану снова твоей любовницей! Ни за что! Мое ремесло требует, чтобы я была добродетельной, и я старалась быть таковой, но только не из-за верности трусу и хаму.

Возмущенная, дрожавшая от негодования, Анжелина взяла фонарь и собралась уже уйти.

— Нет, останься! — попросил он ее. — Анжелина, ты не могла до такой степени измениться!

— Нет, могла! Ты покинул восемнадцатилетнюю девушку, которая верила твоим обещаниям. Но такой девушки больше не существует. Я даже уверена, что сейчас ты пытаешься меня соблазнить из-за гордыни, из-за своей порочности.

Гильем бросился к Анжелине и закрыл ей рот страстным поцелуем, крепко обнимая одной рукой. На Анжелине была шелковая шаль и хлопчатобумажная блузка, поэтому Гильем мог другой рукой ласкать ей грудь.

— Моя красавица, моя дорогая! — шептал он. — Только ты одна можешь меня удовлетворить, свести с ума.

Анжелина вновь почувствовала его теплые сладострастные губы, скользившие теперь по ее затылку и шее. У Анжелины закружилась голова, в ее памяти всплыли воспоминания, связывающие ее с Гильемом, воспоминания об инстинктивном ответе ее тела на ласки любовника. Гильем почувствовал, что она готова сдаться, и удвоил свои усилия.

— Анжелина, я по-прежнему тебя люблю! Ты моя! Ты преследовала меня в моих снах!

После этих слов Гильем издал жалобный стон и упал на колени. Ловким движением он поднял верхнюю и нижнюю юбки и прижался лбом к низу живота Анжелины. Анжелина выронила фонарь. Стекло разбилось, пламя погасло.

— Нет, нет! Остановись! — простонала она.

Гильем разорвал ее батистовые панталоны — его била лихорадочная дрожь, и он был не в состоянии по-другому снять их. И тут же с животной жадностью он припал губами к ее интимному цветку, от которого, по его словам, исходил запах теплого меда. Анжелина опустила руки на голову Гильема, пытаясь оттолкнуть его. Но он упорствовал в своем стремлении.

Потрясенная Анжелина стонала, уступая мужчине, который ласкал ее женскую плоть. Вдруг она, задыхающаяся, напряглась, а низ ее живота задрожал от непроизвольных спазмов. Гильем пил из этого потаенного источника, сраженный пьянящим наслаждением. Он не спешил выбираться из-под ее юбок. И тут Анжелина пришла в себя. Она осознала, что сейчас произошло.

— Боже мой! Уходи! — пролепетала она.

Гильем не спеша поднялся. Было слишком темно, и они не могли видеть выражения лиц друг друга.

— Ну? Только посмей мне сказать, что ты больше меня не любишь! — прошептал он.

— Мне сказать нечего, — вздохнула она. — Уходи! Это больше никогда не должно повториться. Оставайся в мануарии вместе со своей женой, которой ты, похоже, изменяешь.

— Сжалься! Ни слова больше о Леоноре! — оборвал он ее. — Она подарила мне сына. Я питаю к ней глубокое почтение. Но ты, ты… Мы должны встречаться, Анжелина.

Гильем попытался обнять ее за талию, но она, растерянная, отстранилась.

— Гильем, прошу тебя! Я больше не попаду в твои сети. Ты надеялся, что я брошусь тебе на шею, что я буду умолять тебя любить меня и дальше?