Подруга детства - Кейт Вудсток

— Я, собственно…

Долли фыркнула и сунула Дейзи цветы.

— Говоря короче, я теперь миссис Ричардс.

— Долли! Клифф! Поздравляем, но почему вы не позвонили…

— Собственно, это еще не совсем решенное дело. Формально я девица, а Клифф — завидный жених, но месяц назад он переехал ко мне, а неделю назад увез меня к себе.

— Как у вас непросто!

— Нет, у нас просто. Это у Мэг непросто. Она рассталась с очередной любовью всей жизни и нуждалась в смене обстановки. Я просто отдала ей на время свою квартиру, потому что Клиффова квартира… для нее будет жирновато.

— А Сью?

— Ждет третьего. Все так же мила, добра и исполнительна. Я ее сосватала одному воротиле большого бизнеса, а он так потрясен ею, что даже глазом не моргнул, узнав о беременности. Говорит, мне все равно. Дождусь, говорит, когда вы сами вернетесь на работу.

Так, за разговорами, доехали до офиса мистера Бленчли, и вскоре их пригласили в кабинет.

Морис смотрел в окно. Выглядел он отвратительно — небритый, с красными глазам, набрякшими веками. Видно было, что выпивать он стал гораздо чаще и больше.

Урсула не изменилась, что, в общем-то, никого не удивило. В ближайшие тридцать лет изменения ей не грозили.

Мистер Бленчли и мистер Гамбс поприветствовали собравшихся и начали процедуру расторжения брака. Через несколько минут Дейзи стала свободной женщиной, и Гас расцеловал ее в обе щеки, заставив Мориса передернуться от ярости.

Урсула встала и направилась к двери, Морис потащился следом, когда негромкий, но звучный голос мистера Бленчли пригвоздил их к полу.

— …Кстати, мисс Сэнд, позвольте поздравить вас с получением наследства.

— Что за наследство, мистер Бленчли?

— Ваш отец решил окончательно удалиться от дел. Он не хочет возвращаться в Америку, но ему жаль пускать любимый и успешный бизнес с молотка, так что теперь «ДомАнтик Сэнда» принадлежит вам, Дейзи. Это полмиллиона чистого дохода в год, да еще и непрерывная игра на повышение — ведь вашему отцу принадлежит контрольный пакет акций в Кимберли.

От двери послышался сдавленный вой. Дейзи обернулась. Морис смотрел на нее с такой ненавистью, что ей стало страшновато, но в этот момент Гас Уиллис спокойно встал между ней и Морисом Эшкрофтом.

— В твоем положении, дорогая, надо смотреть только на хороших людей.

Через неделю они вернулись в Абитиби. Бленчли уговаривал Дейзи остаться, но она твердо заявила о своем намерении рожать в Канаде.

— Я вернусь, дядя Бленчли, но вернусь весной. К тому времени решится вопрос с домом, и вообще… Мне еще надо съездить в Калифорнию.

— Хорошо, коза. Но если вы с молодым Уиллисом зажмете свадьбу, я вас затаскаю по судам.

К весне, которая пришла в Абитиби в конце марта, живот Дейзи Сэнд зажил своей отдельной и самостоятельной жизнью.

Во-первых, он был сильно больше своей хозяйки. Во-вторых, время от времени он принимался скакать из стороны в сторону, двигаться и изменять очертания. Маленькая галактика давно превратилась в большую солнечную систему и грозила со дня на день произвести взрыв сверхновой…

Дейзи печально смотрела на Гаса, который нагнулся над кустиком зеленой травы.

— Смотри, Дейзи, первая травка…

— Издеваешься? Я не могу смотреть на травку. Я могу смотреть только далеко вперед или в зеркало. Во всех остальных случаях мне видно только мой живот.

— Это и мой живот… немножечко.

— Гас, я боюсь.

— Храбрые Зайцы не боятся.

— Какой я теперь Заяц. Я — Слон.

— Ты Временный Слон. Скоро ты будешь Маленькой Храброй Зайчихой, которая родила Зайчонка…

— Хитрому Лису. Вот такая у них загадочная семейка! Ох! Что-то она сегодня разошлась.

— Прости, но у нас мальчик.

— Доктор Куин говорит, девочка.

— А доктор Верле разглядел на УЗИ мальчика, и я с ним согласен.

— Гас, не раздражай меня, я не могу злиться… не могу, потому что… потому что…

— Что? Что, Дейзи?!

— Потому… что… я сейчас… лопну…

Через полчаса во двор больницы влетела машина, за рулем которой маячил совершенно безумного вида молодой человек с темными встрепанными волосами и горящими глазами. Он немного пометался по двору, мешая окружающим выполнять свою работу, а потом затих, обессиленный, на лавочке.

Прошло четыре часа. Солнце начало клониться к закату.

Из здания больницы вышла доктор Куин. Она устало улыбнулась молодому человеку и произнесла:

— Приятно сознавать, что победила дружба.

— Что, доктор? У меня… сын?

— У вас сын и дочь, Гас. Близнецы, храни их Господь. Оба толстые и благодушные. Оба черненькие и смуглые. Это я говорю на тот случай, если…

— Не надо, доктор. Это мои дети. Потому они и черненькие. А потом еще — вот увидите — у них будут карие глаза. И они полюбят Шекспира.