Счастье с отсрочкой на год - Марион Леннокс

– Тогда пусть так и будет. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Аласдер, это Дон.

– Дон? Бабушкин друг? Какого черта.

– Ты знаешь, что твои бабушка и дедушка ему полностью доверяли? В прошлом месяце ты попросил провести проверку счетов, потому что бабушка предусмотрела, чтобы все счета фирмы без исключения проверялись. Только те счета, которые проходили через ее офис, не подвергались проверке. И теперь, похоже, ты прав в своих подозрениях. Ты много лет удивлялся, откуда «Антика корпорейшн» узнает о наших планах. Они же не ясновидящие. От них делались переводы прямо на банковский счет Дона.

– Неужели!

– Ну, не совсем. Он не мог, налоговики бы поймали его, поэтому они проводили наличные через счета компании. До смерти Эйлин приказы всегда проводились Доном, может быть, потому, что бабушка и дедушка ему доверяли. Поэтому финансовые сделки Дона проверяются впервые. Он прятал концы невероятно изобретательно. Пришлось проверять и перепроверять, но в конце концов все выяснилось, осиное гнездо было обнаружено. Речь идет об инсайдерных торговых операциях. Дон покупал акции компаний, с которыми мы вели дела, на деньги из благотворительных фондов Эйлин. Там столько всего. Аудиторы собираются вызывать полицию и хотят поговорить с тобой, но я подумала, будет лучше, если я поговорю с тобой первой.

Она видела, как они ушли.

– Я вернусь через пару дней, – кратко сообщил побледневший Аласдер.

– Что случилось?

– Это не имеет к тебе никакого отношения. Извинись за меня перед гостями.

Отлично! Жизнь продолжается. Она ему не нужна.

Джинни поприветствовала гостей. Вывела собак на прогулку. Приготовила обед и заставила себя поесть. Его лицо продолжало стоять у нее перед глазами. И появились сомнения.

Это не имеет к тебе никакого отношения.

Она думала, что замужем.

Нет. Она пыталась притворяться, что замужем, но он уехал с каменным лицом. Ясное дело, он чем-то обеспокоен.

– Пока он не вернется и не расскажет мне обо всем…

Джинни знала, что этого не случится.

Реальность все-таки снова вмешалась в мечту.

Никакого брака не существовало.

* * *

Потом последовал жуткий, отвратительный, душераздирающий скандал. Хорошо, что Эйлин не могла уже этого видеть. Аласдер не станет привлекать Дона к ответственности. Это ослабило бы компанию, а хуже всего то, что это разрушило мир, которому он доверял.

Не доверяй никому.

– Слава богу, у меня есть Джинни. Слава богу, я могу вернуться к ней, доверять ей. Единственный выход – разделить эти два мира. Если разделю наши жизни, это поможет. Единственное, что я могу сделать.

Он отсутствовал два дня. Вернулся к вечеру. Вертолет низко летел с востока, сел, и он выскочил, как только перестал крутиться винт.

Джинни работала на кухне и видела в окно, как приземлился вертолет. Выпустила собак, наблюдая, как они в безумной радости бегут ему навстречу. Он поставил чемодан, обнял их. Она подумала, может быть, ей тоже нужно побежать к нему.

Маленькая женушка приветствует мужа, возвращающегося домой после войны с большим плохим миром.

Он уезжал с таким видом, словно его придавило непереносимое горе. Не позвонил. Ничего ей не рассказал.

Она медленно вытерла руки и пошла его встречать.

Он выглядел измученным. Бледным. Она хотела обнять его, но его отрешенное лицо говорило о том, что он еще в другом мире.

А потом он увидел, что она ждет его, и изменился в лице.

Она это увидела. Он уезжал потрясенным и потерянным. Случилось что-то плохое, не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять это.

Теперь она видела, как он освобождался от всего, снова превращался в Аласдера. В мужчину, который пригласил ее в свою постель.

Он заулыбался той улыбкой, которую она знала и любила. В три больших шага приблизился к ней, взял на руки и закружил, как пушинку.

Его лицо излучало удовольствие, когда он наконец перестал ее кружить и отпустил, обхватил ее лицо руками и поцеловал.

Любая девушка просто утонула бы в таком поцелуе.

Но она не утонет. Где-то в глубине сознания было место, куда страсть еще не добралась. И там прозвучал сигнал тревоги, который она слышала раньше.

Когда-то она воображала, что влюблена в Рори, и радовалась, когда он попросил выйти за него замуж, но тихий голосок где-то в глубине высказывал сомнения.

Хочешь всю жизнь чистить его рыбу и смотреть футбол по телевизору?

Она не прислушалась.

А Алан. И тот же голосок предостерегал, когда она уезжала с острова, ринувшись в мир своей мечты. А голосок шептал: Что такой мужчина, как он, может хотеть от такой девушки, как она? Это не имело смысла.

Теперь тот же проклятый голос уже даже и не шептал. Кричал.

У него беда, а он ничего не рассказывает. Я просто маленькая жена, голову которой не стоит занимать подобными вещами. Я просто кухарка, посудомойка и теплое тело в постели.

– Аласдер, что случилось?

– Ничего, что касалось бы тебя. Дай мне тридцать минут. Нужно сделать пару звонков, и я буду с тобой.

– Я на кухне.

Он услышал натянутость в ее голосе.

– Что-то не так?

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Джинни.

– Иди переоденься. Увидимся, когда будешь готов.

Звонки растянулись на час. Если бы о мошенничестве Дона не трубили все заголовки в финансовых газетах, ему не пришлось бы успокаивать столько людей. Утечка информации пошла от внештатного аудитора и фирм, которые он нанял для расследования. Пошли слухи, их нужно было остановить.

Проблемы с законом – другое дело. Это мина замедленного действия.

Когда в конце концов он дошел до кухни, то был уже на пределе. Джинни ждала. Он улыбнулся, увидев ее, изо всех сил надеясь, что она не станет расспрашивать о том, что случилось, невероятно благодарный ей за одно присутствие.

Она готовила песочное печенье, выкладывая тесто в деревянные формочки с выдавленными на них цветками чертополоха, а потом клала формочки на противень. Он сел и принялся наблюдать за ее работой. Она некоторое время не обращала на него внимания. Три печенья. Четыре.

– Тебе нравится их делать? – Ничего не значащий вопрос. – Такое печенье, наверное, и должна выпекать хорошая шотландская жена.

– Тебе не хотелось бы заняться чем-то еще?

– Научиться летать! – неожиданно проорала она. И показала жестом на окно; он разглядел вдали орлов, парящих в воздухе. – Как те парни. Не стоит, каждому свое. Они летают. Я выпекаю песочное печенье. Аласдер, я вынуждена снова спросить. Что случилось?